⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️
—
Смотрю на чай в кружке. Остыл. Уже второй за ночь.
Говорят, с возрастом спится хуже. Врут. С возрастом спится так же, просто просыпаешься не от приказа, а от того, что тишина становится слишком громкой. В Херефорде всегда тихо ночью. Только серверы гудят в соседней комнате да иногда шаги патруля за окном. Двадцать лет назад в такую же ночь я лежал на чердаке в Припяти и слушал, как под нами ходит собака. Прайс тогда замер так, что, кажется, даже сердце биться перестало. Хорошее было время. Простое. Либо ты мёртв, либо жив.
А теперь я сижу в кресле, которое стоит дороже, чем первый автомобиль моего отца, и пытаюсь понять отчёт по логистике. Кто-то в министерстве обороны решил, что нам жизненно необходимо обновить парк грузовиков. Не те грузовики, на которых парни едут в бой, нет. Те, на которых возят картошку в столовую. И под этот проект выделен бюджет, под который нанят подрядчик, и теперь я должен завизировать бумагу, что эти грузовики соответствуют «стандартам безопасности питания».
Я смотрел досье на людей, которых отправлял под пули. Я изучал биографии террористов, диктаторов и предателей. И вот сейчас я сижу и вчитываюсь в заключение эксперта о том, что покрытие кузова позволяет перевозить овощи без потери витаминов. Витамины. В войсках, где парни иногда едят сухой паёк неделями.
Самое забавное — меня это бесит не потому, что я старый хрыщ, который не понимает важности бюрократии. Понимаю. Сам её создавал. Без бумажки ты пуля, а не офицер. Но где-то по пути мы перестали понимать разницу между обеспечением боя и имитацией бурной деятельности.
Сегодня заходил в тренировочный центр. Смотрел на молодёжь. Им лет по двадцать, они носят броню, которая легче нашей раз в пять, и стреляют из винтовок, которые мы в девяносто шестом могли только представлять. И знаете, что они обсуждали в перерыве? Новые скины для оружия. Не патроны. Не тактику. Скины. Цветные картинки на приклад.
Я хотел было подойти и сказать что-то резкое. Вспомнить, как мы маскировали стволы грязью и бинтами, потому что другой краски не было. А потом поймал себя на другой мысли. Это ведь не их вина. Это мы, старики, создали им такой мир, где главная проблема — выбрать расцветку. Потому что настоящие проблемы мы, вроде как, порешали. Или загнали под ковёр до лучших времён.
Кот, рыжий наглец, который полгода назад оккупировал чью-то койку, спит в кресле для посетителей. Тот, кто проектировал это кресло, явно рассчитывал, что в него будут садиться полковники и лорды. Кот спит, развалившись, и ему плевать на чины. Он мурчит, и в такт этому мурчанию тикают часы на стене. Механические. Старые. Я специально не менял их на электронные. Потому что в электронных нет души, только батарейки.
Откуда тут кот вообще?
У меня, кстати, аллергия на котов.
Иногда, когда я провожаю взглядом вертолёты на вылет, я ловлю себя на мысли, что завидую. Не тому, что они летят в опасность. А тому, что у них всё впереди. У них ещё есть шанс наделать своих ошибок, найти своих людей, оставить свой след. А я… Я уже оставил. В основном шрамами на ноге и на карте.
Видел сегодня досье на Саймона. Опять уходит в одиночку. Опять "особое задание". Опять молчит. Вырос уже, а всё туда же — в тень. Я помню его фото еще молодым рядовым, который слишком серьёзно смотрел в прицел. Сейчас он смотрит так же, только маска вместо лица. Я ему ничего не говорю. Бесполезно. Когда-то Прайсу тоже было бесполезно говорить. Сами доходят. Если доживают.
Чай всё-таки придётся вылить. И заварить новый. Третий за ночь. Скоро рассвет, а значит, новый день новых отчётов, новых совещаний и новых «стратегических сессий» в переговорках, где пахнет не потом и порохом, а маркерами для флипчарта.
Знаете, о чём я жалею больше всего? Не о том, что не убил Захаева тогда. И не о том, что нога болит к дождю. А о том, что в моём возрасте уже неприлично вот так просто взять и уйти в поля. Посидеть у костра. Послушать, как ветер шумит в траве. И знать, что если ты не пошевелишься — ты не мёртв. Ты просто часть этой земли.