Россия, США и металлы

Касательно наделавшего шума вечером 24 февраля интервью Владимира Путина можно отметить следующее.

Во-первых, можно только приветствовать, что при словах о "привлении иностранцев к добыче сырья" российское гражданское общество начинает задавать серьезные вопросы и проявлять беспокойство.
И однозначной ошибкой является попытка некоторых медийных каналов дискредитировать тех, кто эти вопросы задает, выставив их то ли ура-патриотами, то ли сторонниками автаркии и "железного занавеса", то ли вражескими агентами.

Во-вторых, тезисы, озвученные президентом, предназначены для обсуждения и далеко не так категоричны, как их представили ряд СМИ и комментаторов.

Совместная работа, о которой говорил Путин - понятие многогранное. Например, закупка импортного оборудования для горнодобывающей отрасли или экспорт цветных металлов и изделий из них - это тоже совместная работа в соответствующей сфере.
Ничего плохого в самом факте экспорта минерального сырья или тем более продуктов его первичной переработки (например, выплавки металлов) нет. Это еще не означает сырьевую специализацию экономики.

Вопрос в том, как распорядиться доходами от такого экспорта.
С одной стороны, их можно выплатить в виде личных дивидендов олигархам или вложить в казначейские облигации США.
А с другой - можно направить на финансирование приоритетных проектов по новой индустриализации и развитию высокотехнологичных отраслей, к чему мы регулярно призываем.

Относительно прямого участия иностранных компаний в разработке полезных ископаемых на территории России, оно представляется возможным и целесообразным только при двух условиях:
1) у российских предприятий отсутствуют необходимые технологии и опыт их применения;
2) в ходе реализации проекта подавляющая часть прибыли от него остается и реинвестируется в России.

Что касается условия о реинвестировании прибыли в России, то в мировой практике существуют различные механизмы реализации таких требований.

Например, заключение с иностранной компанией сервисного контракта, по которому она предоставляет услуги по организации добычи ресурса за установленную плату, а всю прибыль от его дальнейшей продажи получает национальный оператор.
Другой вариант - условие о реинвестировании полученной прибыли в стране деятельности. В таком случае иностранная компания может вкладывать полученную в сырьевом секторе прибыль в проекты в других отраслях, дивиденды от которых она уже может выводить на родину на общих основаниях.

Одназначно стоит избегать только двух вещей:
- предоставления иностранцам контролирующей доли в компаниях, реализующих проекты в минерально-сырьевом секторе (полагаем, что она вообще не должна превышать 25%);
- заключения соглашений о разделе продукции наподобие заключавшихся в 1990-е годы с американскими нефтяными компаниями по сахалинским шельфовым проектам.

И то, и другое - элементы колониальной экономической модели, от остатков которой мы избавились, воспользовавшись СВО как основанием, и к которой ни при каких условиях нельзя возвращаться.

При соблюдении этих условий, участие американских компаний в качестве миноритарных акционеров или сервисных операторов в проектах в новых регионах России - это безусловно еще и шаг к международному признанию российского суверенитета над ними.

А вот пример с расширением производства алюминия в Красноярском крае выглядит не очень удачным.
Во-первых, всеми необходимыми ресурсами и технологиями как для строительства гидроэлектростанций, так и для производства алюминия мы точно обладаем.
Во-вторых, наш суверенитет над Красноярским краем ни у кого в мире сомнений вроде бы не вызывает.

В любом случае, о каких-либо конкретных договоренностях речи пока не идет, а значит и делать выводы преждевременно.
Полагаем, что говорить о допуске компаний из США к участию в проектах в России можно только в рамках пакетного соглашения, которое должно включать помимо прочего вопросы:
- снятия антироссийских санкций,
- прекращения военной поддержки киевского режима,
- возврата замороженных российских активов,
- построения новой архитектуры безопасности в мире.