Большой торг за Сирию

Вопрос о влиянии в Сирии, неотъемлемой частью которого является и судьба российских баз в Хмеймиме и Тартусе, как мы и предполагали, перешел в стадию практически открытого «аукциона» внешних игроков.

13 декабря Еврокомиссия (исполнительный орган ЕС) объявила об отправке до конца 2024 года гуманитарной помощи в Сирию на 160 млн. евро и о запуске "воздушного моста" для ее доставки.
Перевозки выполняются самолетами в аэропорт турецкого города Адана и далее на грузовиках через Алеппо и Идлиб.

17 декабря глава ЕК Урсула фон дер Ляйнен презентовала гуманитарную программу ЕС в Сирии на встрече с президентом Турции Эрдоганом.
Более того, она отметила, что ЕС планирует расширять прямое сотрудничество с террористической группировкой "Хайят-Тахрир-аш-Шам", которую в отличие от правительства Асада рассматривает как перспективного партнера.

В свою очередь, в ходе пресс-конференции 19 декабря Владимир Путин рассказал о том, что Россия предложила заинтересованным сторонам в Сирии и другим странам (по-видимому, арабским) использовать для доставки гуманитарной помощи базы в Тартусе и Хмеймиме.
И это предложение было встречено с одобрением и готовностью к совместной работе.

Очевидно, что в борьбе за влияние на новую де-факто власть в Сирии (представленную, правда, конгломератом полуавтономных группировок), Россия и Запад преследуют прямо противоположные цели.
Запад заинтересован в удалении из Сирии российских военных баз, а мы - в их сохранении.

При этом Запад опирается на мощного и влиятельного в "новой Сирии" союзника - Турцию.
Однако с этим связано и противоречие в виде разногласий вокруг судьбы курдских территорий на восточном берегу Евфрата, находящихся под опекой США.

России следует также найти себе союзников в новых сирийских реалиях. Поэтому выглядит резонным развивать гуманитарное сотрудничество не столько с теми, кто сейчас заправляет в Дамаске, сколько с местными администрациями и населением в провинциях Латакия и Тартус.

Во-первых, с учетом девяти лет базирования в этом регионе у нас наверняка должны иметься контакты как с местными властями, так и с общественными и религиозными лидерами местных общин.

Во-вторых, во влиянии на "ХТШ"* ставку Турции мы со всей очевидностью напрямую не перебьем. Следовательно, необходим ассиметричный подход и нестандартное решение.

Во-третьих, эти регионы населены преимущественно алавитами - религиозным меньшинством, которое находится в сложных отношениях с захватившими власть джихадистами. Сотрудничество с Россией может быть для них своего рода гарантией сохранения своей самобытности и некоторой автономии.

Наконец, не исключена вероятность повторения в Сирии и сценария Ливии - где захватившие власть джихадисты из Мисураты (своего рода "ливийского Идлиба") вскоре надоели большой части народа и армии, что повлекло за собой распад страны и новую гражданскую войну.
В таком сценарии не исключено и возникновение на территории Тартуса и Латакии алавитского квази-государства, как уже было в начале ХХ века.

Примечательно, что в ходе пресс-конференции Владимир Путин очень сдержанно оценил действия Израиля в Сирии.

С одной стороны, он сказал, что базовой установкой является территориальная целостность Сирии.

Однако уточнил, что с пониманием относится к действиям Израиля по обеспечению своей безопасности, а вопрос о желании ряда приграничных общин войти в состав Израиля нужно рассматривать с учетом права народов на самоопределение.

Таким образом, военно-политическое руководство России очевидно разделяет нашу оценку: всё, что ослабляет позиции «ХТШ»* и прочих джихадистов как властей Сирии, работает в наших интересах.

*запрещенная террористическая организация