СВО как сражение за международное право

Рассматривая международно-политические аспекты СВО, невозможно не задаваться вопросом о причинах крайне резкой, агрессивной и в общем-то непропорциональной на первый взгляд реакции США на это событие.

Далеко не каждый американец в принципе понимает, где находится Россия, а где Украина, и поставленные местными журналистами эксперименты с опросами на улицах способны повергнуть человека, мало-мальски знакомого с географией, в полное недоумение (https://www.youtube.com/watch?v=DTik3rgYLoc).

Почему США заняли такую активную позицию в конфликте, который изначально со всей очевидностью не создавал угрозы ни для них, ни для их союзников и вроде бы мало чем отличался по значимости для США от какой-нибудь войны в Демократической Республике Конго в начале 2000-х годов?
(Упомянутая война, которая прошла незаметно для большинства стран Евразии и Америки, вовлекла 5 государств и унесла жизни больше 300 тысяч человек в боях и около 5 миллионов сопутствующим ущербом).

Ответ заключается в том, что на полях Донбасса сейчас решается вопрос о будущем международного права - и речь идет не о его "конце", как это пытаются представить многие комментаторы на Западе, а о его возрождении.

На самом деле, проведение США силовых операций в одностороннем порядке без санкции Совбеза ООН - это не примета XXI века. Они промышляли такими акциями и раньше. Но было существенное отличие.
Например, вторжение на Гренаду в 1983-м или в Панаму в 1989-м вызвали резкое осуждение не только со стороны советского блока или нейтральных стран, но и со стороны их союзников по НАТО и большинства стран мира в целом, а также на внутриполитической арене в самих США.
Этот фактор так или иначе оказывал влияние на внешнюю политику и ограничивал возможности применения силы для решения своих внешнеполитических задач.

А вот после распада СССР к концу 1990-х и далее ситуация разительно изменилась.
Нападения на Югославию в 1999-м, Ирак в 2003-м, Ливию в 2011-м, Сирию в 2014-м осуществлялись уже при практически полном консенсусе стран НАТО и без какой-либо серьезной оппозиции.
По сути это означало конец системы международного права в том виде, в каком она была задумана на Ялтинской конференции и просуществовала с 1945 года по конец 1990-х.

На его место пришло "право" сильного - когда США почувствовали себя единственной оставшейся в мире сверхдержавой, которая более не связана какими-либо правовыми рамками, единолично устанавливает свой "порядок, основанный на правилах" и - что самое главное - имеет монополию на применение силы по всему Земному шару для достижения своих интересов.
Более того, все это прямо зафиксировано в публичных стратегических документах США, например, в последней редакции Стратегии национальной безопасности США за 2022 год.

Проведение СВО рассматривается в этом контексте, в первую очередь, как разрушение монополии США на применение военной силы для защиты своих национальных интересов и своего видения мироустройства в глобальном масштабе.

А разрушение монополии на применение силы означает появление на карте мира равной США державы, которая ведет свою геополитическую игру и является для США непредсказуемой.
В такой ситуации стратегические риски, связанные с отсутствием работающей системы международного права, для США уже начинают перевешивать выгоды от ее отсутствия.
Следовательно, в случае победы России по итогам СВО придется рано или поздно садиться за стол переговоров "новой Ялты" и договариваться о новой системе глобальной безопасности.
И конечно же в ходе этих переговоров Россия поставит вопрос о недопустимости того произвола, который творили США и страны НАТО на мировой арене в последние два десятилетия.

Именно показавшаяся на горизонте утрата положения единственной сверхдержавы и заставила США ожесточенно поддерживать режим Зеленского в этом конфликте.
И именно поэтому победа России выгодна в итоге всему остальному миру, потому что она послужит толчком к тому, чтобы на смену "порядку, основанному на правилах" вновь пришло единое для всех международное право, а Совбез ООН вернул себе авторитет гаранта мира.