Сегодня почитал презентацию про долголетие.

Там всё довольно светло: люди живут дольше, медицина становится точнее, технологии помогают телу, появляются киберпротезы, нейроинтерфейсы, персональные схемы лечения. В общем, будущее почти наступило — осталось немного подождать. И где-то на середине поймал себя на обратной мысли: а что, если этот оптимистичный взгляд упускает большую проблему?

Долгая жизнь — хорошая идея. Люди меньше умирают от болезней, дольше остаются активными, больше времени проводят с семьёй. Пенсия перестала быть коротким коридором между работой и смертью. Но чем дольше живёт общество, тем дороже его социальная модель. Нужно больше медицины, ухода, лекарств, страхования, жилья, инфраструктуры и просто денег, чтобы старость оставалась достойной, а не бедной, одинокой и больной.

Вопрос о соц расходах переходит в плоскость "где в мировой системе остаётся высокая добавленная стоимость, а где остаётся дешёвый труд". Патенты, интеллектуальная собственность, фарма, медицинские технологии, капитал и бренды чаще остаются сейчас на западе. Сырьё, сборка, уход, мигрантский труд и экологические издержки чаще уходят на "глобальный юг".

Так колониальная логика возвращается без колоний. Не обязательно управлять чужой территорией напрямую. Достаточно, чтобы чужой труд, чужие ресурсы и чужие издержки поддерживали твой уровень жизни. На уровне государств это называется защитой интересов. Примерно так США приходят к выводу, что надо бомбить Иран. До этого — Ирак. До этого и после этого — ещё кого-то, если под угрозой оказывается архитектура поставок, рынков, союзов и контроля.

В юго-восточной азии ставка ещё выше. Это главный регион мирового роста: чипы, морские маршруты. И одновременно главный регион будущего силового столкновения, если смотреть на американские военные игры, форсайты и логику конкуренции США и Китая.

Страны запада с низким ростом не собираются спокойно терять уровень жизни. Они будут защищать систему, в которой привыкли жить. А если основной рост находится в другом месте, рано или поздно возникает соблазн сделать так, чтобы платили не те, кто стареет и богатеет медленнее, а те, кто ещё может расти.

Вот так от хорошей идеи долголетия можно прийти к неприятному выводу. Рост продолжительности жизни повышает шанс повышает шансы на большую войну. Попытка сохранить дорогую модель долгой жизни за счёт других стран ускоряет трение от неравенства.