The BELOVED или краткий курс как быть режиссером, отцом и абьюзером.

Один из фундаментальных мифов психоанализа, это миф о всесильном отце. Это такая предвечная фигура суперпатриарха, придуманная Фрейдом. Гипотетический отец, владевший всеми женщинами племени и имевший монополию на удовольствие.

Говоря об удовольствии, обычно фильмы из Каннского конкурса не приносят мне его, это безусловно профдеформация, но у меня сразу вызывают подозрение апелляции к популярным и горячим темам, попытки бить в нерв цивилизации нарративом, обращение к спорным моральным вопросам.

Не то чтобы это было «плохо», но от этого возникает ощущение низости материала «по гамбургскому счету», как будто режиссер упражняется не совсем в своем искусстве, а ублажает публику, критика и тд. Короче, от этих мыслей не получается расслабиться, а об удовольствии речи и не идет.

В фильме Beloved Хавьер Бардем воплощает тот самый миф об отце, перенесенный в мир кино. Его персонаж - это тот самый режиссер-автор в вакууме, он авторитарен, успешен, знает, чего хочет от актеров в сцене. Его любят, уважают, ненавидят и боятся. Ему, как всякому отцу, постоянно приходится брать на себя бремя ломать чей-то кайф (в том числе свой). Но при этом все хотят у него играть, а он выходит из своего шатра с режиссерским монитором, как первосвященник, только чтобы бросить пару реплик, а потом исчезнуть снова.

В конце фрейдовского мифа сыновья убивают отца, чтобы завладеть его женщинами и присвоить себе удовольствие. Но дела идут не по плану, и вместо удовольствия сыны получают чувство вины, запрещающее удовольствие не хуже самого отца.

В фильме Родриго Сорогойена я не увидел этих попыток встроить в фильм политическое высказывание или прикрутить нарратив к актуальной теме. В центре сюжета отношения властного отца и дочери, которая то покоряется, то бунтует, и в этом нет забивания камнями или идеологического обмана в стиле «делай так и будешь счастлив». А скорее есть очень хорошая попытка попасть в реальность чьих-то динамик, без постановки диагнозов.

Для меня Beloved оказался наиболее интересным фильмом из Каннского конкурса, в нем содержится удивительный парадокс, это фильм авторский, с безусловным авторским стилем, но которого в то же время совершенно не видно, фильм как будто снял себя сам. Да, периодически в кадре меняются режимы съемки, то появляется что-то типа 8 мм пленки, то ч/б изображение, но это не более чем стилизация, чем-то напоминающая фэшн-рекламу, но эти приемы даже скорее сбивают излишний градус серьезности.

И да, я бы сказал, что от этого фильма можно получить удовольствие. Родриго Сорогойена воскрешает убитого отца-автора, пусть делая его несколько пародийным и синтетическим (абсолютно пародийная сцена, где Бардем запрещает актерам смеяться и заставляет кушать в кадре с аппетитом и тщательно жевать), но на какое мы еще удовольствие можем рассчитывать в пародийном и синтетическом веке.