Мой однокурсник и коллега Джонни принёс сегодня на дежурство бутылку Фанты.

Но не потому, что он ребячливый и любит детские напитки. Это как раз был один из самых неребячливых поступков Джонни за последнее время.

У нас несколько месяцев лежал пациент.

Это вообще нетипично - палаты у нас платные, да и в целом всех, кому не показаная строгая госпитализация, всегда стараются скорее отпустить домой. Дома всем лучше.

Но нашего пациента Рамона не отпускали.
Или не хотели забирать - мы так и не поняли. Трое его детей много требовали вне палаты, но внутрь старались заходить как можно реже. И чуть ли не полгода патологоанатом на пенсии, любитель детективов и криминальных хроник Рамон лежал у нас в одиночной палате.

Рамон был пациент сварливый и несговорчивый. Он не слушался указаний, норовил сбежать из кровати даже несмотря на заграждения, шедеврально выбирался и нырял между перилами и поставил рекорд по падениям среди пациентов.

Он стремительно худел, и ему пытались ставить специальный зонд для питания. Рамон сопротивлялся и вытащил больше десятка зондов, чем установил рекорд не только в отделении, но и по всей больнице.

Он всегда был один. Его навещали только днем и ненадолго. Родственники приходили к нему в обед, приносили свежую газету и быстро уходили.  Ночью за ним никто не следил, кроме нас - и конечно, именно ночью он решал бузить и вытаскивать из своего тела все катетеры, которые там были. И мы за все месяцы уже привыкли к нему. Научились бросаться в его палату по первому звуку. Прямо из коридора уже окликали его: "Что вы там шуршите, Рамон?". Составляли негласное расписание, кто когда пойдёт сопровождать Рамона в туалет и будет слушать его долгие перепутанные рассказы о прошлой жизни.

Когда Рамону становилось грустно, он всегда просил Фанту. И мы ему приносили. Врачи давно всё разрешили: многие считают бессмысленным лишать человека любимых вкусностей, когда он неумолимо и довольно мучительно умирает от рака. А Фанта Рамона радовала. Он запивал ей таблетки. Перебивал ею невкусный морфиносодержащий сироп, который прописывают паллиативным пациентам. Всегда с детским причмокиванием допивал стакан до дна.

Наше отделение небольшое, коллектив дружный и внимательный. Прошло время, и все мы - медсёстры, врачи, официанты, разносящие еду, физиотерапевты и даже диетолог - все привыкли проверять, полная ли бутылка Фанты хранится в холодильнике. И с разрешения врачей всегда приносили ещё - чтобы не оказалось, что Фанта вдруг бы закончилась, когда Рамон о ней попросит.

Так шли недели и месяцы, и вот наступило дежурство, когда Рамон ослабел настолько, что не смог даже допить до дна стакан с Фантой. И все уже знали, что будет дальше. Так получилось, что именно на нашу смену выпало дежурство, когда Рамону поставили последнюю капельницу. И дежурство, когда Рамона провожали в последний путь.

Той ночью с ним так и не было рядом никого, кроме нас. Другие пациенты спали, и мы все собрались в палате Рамона.  Наша старшая Ракель удалила из него периферический катетер, который сама поставила - в последние недели вены у Рамона сдавали, и никто не сумел ему канализировать вену, кроме Ракель. Прыткая добрая Барбара в последний раз протёрла ему лицо. Мы со строгой католичкой Аве Марией заменили свежие простыни. Джонни сложил Рамону руки на груди и закрыл молнию над его лицом.

А потом мы собрались на кухне. Ужин у медсестёр по расписанию - он непременен, какие бы события ни происходили на этаже и что бы у пациентов ни случалось. Работа у нас сложная, и дотянуть до утра всегда требует больше усилий, чем кажется. Но когда работаешь в команде, всё становится лучше, и мы стараемся не только обязательно сделать перерыв на ужин, но и по возможности ужинать все вместе.

Ракель уже разогрела еду, когда появился Джонни. Подтрунивать над Джонни - ещё одна дружная привычка нашей ночной смены, и мы уже открыли были рот для очередной остроты, спросить, куда он делся, когда он поставил в середину стола большую бутылку Фанты.

Никто не задал ни одного вопроса. Барбара достала стаканы. Даже Аве Мария, которая всегда на диете, не произнесла ни слова.
Мы вместе встали вокруг стола и выпили Фанту до дна, не чокаясь.