Когда фундаментом военной и промышленной мощи были уголь и сталь, ведущие западные державы обеспечивали себя индустриальным сырьём на 80–90% за счёт собственных недр. Великобритания в XIX — начале XX века была очень и очень богата углём из шахт Южного Уэльса, уголь в огромных объёмах добывали в германском Рейнланде, Бельгии и американском Питтсбурге, а железную руду — в США, Британии, Швеции, Испании и Лотарингии (за которую Франция и Германия воевали в 1870–1871 годах).

Заморские владения давали метрополиям золото, алмазы и плантационные товары (хлопок, каучук, кофе, чай), которые не были важны конкретно для военной мощи индустриальных гигантов. Поэтому даже острые колониальные кризисы удавалось гасить дипломатическим торгом без войны. Отношения между великими державами пошли вразнос на рубеже XX века, когда германский индустриальный рывок разрушил баланс сил в Европе, а флоты начали переходить на ресурс, которого в самой Европе почти не оказалось, — это нефть.

Когда возглавлявший Адмиралтейство Уинстон Черчилль перевёл британские линкоры с угля на мазут, выяснилось, что свыше 80% мировой добычи нефти сосредоточено в США и Российской империи. И Лондон попытался найти альтернативные источники топлива. В Мексике, где британская компания El Águila лорда Каудрея потеснила американские тресты, с началом революции Лондон поддержал диктатуру генерала Уэрты ради бесперебойных поставок мазута. Однако Вашингтон выступил против Уэрты, к ноябрю 1913 года вынудил британцев остановить дипломатическую поддержку диктатора, а в апреле 1914 года оккупировал порт Веракрус, закрепив за собой гегемонию в Западном полушарии.

Вместе с этим на Востоке развернулась борьба за нефть Голландской Ост-Индии (Индонезии) и Ближнего Востока. Адмиралтейство не доверяло даже англо-голландскому концерну Royal Dutch Shell из-за голландского контрольного пакета, уязвимого перед Берлином. Чтобы немцы не получили контроль над нефтью Ирака вдоль Багдадской дороги, Лондон 19 марта 1914 года усадил Deutsche Bank на младшую долю (25%) в совместном консорциуме, а 17 июня 1914 года (за шесть недель до мировой войны) британское правительство вошло в капитал Англо-Персидской нефтяной компании (будущей BP), оставив персидские концессии за собой (а немецкую долю в Ираке с началом войны просто аннулировали).

Затем, к первой четверти XXI века, сырьевая карта серьёзно изменилась. В Германии в 2018 году из-за нерентабельности закрылись каменноугольные шахты, Нидерланды в апреле 2024 года из-за техногенных землетрясений навсегда законсервировали Гронингенское газовое месторождение, а собственной руды в Швеции или газа в Норвегии хватает лишь на часть потребностей ЕС, чья общая зависимость от импорта составляет 57,3% (по газу — 85%, по нефти — 96,6%).

Сегодня европейская промышленность критически зависит от ввоза сырья, а весь Запад в целом (включая самодостаточные США) не может обеспечивать свой ВПК и энергопереход без импорта цветных металлов, лития и редкоземельных элементов из Китая и стран Глобального Юга.

Какой напрашивается вывод — подумайте сами.