В реваншистско-конфронтационном сценарии, к которому, судя по всему, идёт переход от прагматичного, ООН остаётся в клинче между правом вето в Совбезе и протестным большинством Генассамблеи. Полномасштабную межгосударственную войну непосредственно под флагом и командованием ООН удалось провести лишь однажды в Корее в 1950 году, когда СССР бойкотировал заседания из-за сохранения места Китая в ООН за Тайванем (хотя коалиционные и миротворческие силовые мандаты по Главе VII Устава выдавались от Ирака в 1991-м до ДР Конго в 2013-м). Как отмечает The Independent со ссылкой на опрос Gallup в США, способность ООН поддерживать мир и безопасность положительно оценивают лишь 25% американцев (32% демократов, 23% независимых и 19% республиканцев) против 73% оценивающих отрицательно.

Во всех сценариях вряд ли стоит рассчитывать на то, что падение рейтинга ООН само по себе обрушит внутреннюю политику отдельных государств. Социология разделяет три уровня доверия: межличностное (узкому кругу), институциональное (госорганам) и обобщённое ценностное (людям вообще). В таких странах, как Россия или Бразилия, высокое доверие «своему кругу» напрямую подрывает доверие к формальным институтам. Обращаясь в больницу только через знакомого врача, при успехе человек благодарит друга, а при неудаче винит всю медицину.

Однако чем дальше абстрактный институт вроде ООН от повседневной жизни гражданина, тем менее опасен обвал доверия к нему для устойчивости политического режима внутри страны.

Ну и если кто-то ждёт скорого распада ООН по образцу Лиги Наций (откуда накануне Второй мировой вышли Япония и Германия) или, наоборот, создания нового выборного «мирового парламента», то пока из организации не выйдет хотя бы один крупный член, оба варианта не осуществимы.

P.S. Во всех сценариях внимание приковано к кризису международных институтов, но, честно говоря, более фундаментальная проблема кроется в дефиците доверия к национальным парламентам внутри самих демократий. В том же Израиле, по замерам Института демократии (IDI), при падении доверия к партиям и Кнессету ниже 20% демократическую систему удерживает высокое доверие к армии (81% среди евреев) и вера в честность самих выборов (65.5%). Однако в тех западных странах, где разочарование в парламентах как в «бесполезной говорильне» накладывается на запрос на быстрые единоличные решения в обход сдержек и противовесов, сохраняются высокие риски усиления популистских и персоналистских режимов.