Психология глубин | Irina Arte

Видео для тех, кому часто бывает стыдно

Эмиграция
10 наблюдений за 8 лет

Личный опыт и психоаналитическая практика


1.
Эмиграция — это горе, растянутое во времени, а у некоторых оно так никогда и не завершается полностью. А становится фоном, который сопровождает все другие процессы. Вы строите дом с нуля, ищете работу и учите новый язык, а горе внутри работает, как фоновая программа, на которую система затрачивает колоссальное количество энергии.

2.
Мы уезжаем телом, а душа, как говорит моя коллега Юлия Же, переезжает последней. Можно получить ВНЖ, купить дом мечты и построить карьеру на новом месте — и все еще видеть во сне Неву, и смотреть по ночам фотографии любимого летнего города, и чувствовать во сне его запах, и просыпаться в слезах.

3.
Выбирая путь эмиграции, надо быть готовым, что ты окажешься гражданином никакой страны — на время или навсегда. У многих в первом поколении эмигрантов это чувство дома так до конца и не складывается, дай бог оно сложится у их детей. А если вдруг через несколько лет вы решите вернуться — можно обнаружить, что дома вы тоже уже чужой. Так же, как дерево, выкопанное с корнем, может не прижиться ни на новом месте, ни на прежнем.

4.
Вынужденная эмиграция, связанная с политическими мотивами — как та, что случилась в 2022 — часто осложняется еще и как бы запретом на горе. Многие хлопнули дверью и запретили себе горевать. Это было похоже на бегство из дома, от спятившей матери. И пришлось запретить себе по ней скучать, хотеть ее спасти, мечтать, что она будет другой, иначе слишком невыносимой становилась амбивалентность этих чувств, смеси боли и гнева.

5.
У некоторых моих пациентов, которые работают с темой эмиграции, есть общий симптом — лишний вес, отеки и хроническая усталость, что в одной из психоаналитических интерпретаций может отражать невыплаканные слезы. Многие заткнули себе рот и просто стали строить новую жизнь. И тогда начинает говорить тело — на языке бессонницы, отёков, тревоги без повода в три часа ночи.


6.
На новом языке ты кажешься себе младше и как будто глупее. Твои шутки беднее, твои формулировки грубее, твой искрометный юмор плохо переводится на новый язык и приземляется в новый контекст плоско и грузно, вызывая не взрыв оглушительного хохота, к которому ты привык, а снисходительный смешок. Это кажется мелочью по сравнению с другим валом проблем в эмиграции, но это нарциссическая рана — потеря не только дома, но и виртуозности собственной речи, а вместе с ней — части взрослого, компетентного «я».

7
Между теми, кто уехал, и теми, кто остался, вырастает стена — хоть многие и пытаются делать вид, что ее нет. У одних это вина выжившего: «я в безопасности, а они нет», у других зависть, третьих нарекают предателями. Граница между государствами оказывается еще и символической психической границей с теми, кто был нашим домом. Иногда ее приходится удерживать силой, чтобы проще было отделить себя от прошлого и окончательно перешагнуть в новое.

8.
Дети эмигрантов знают это горе на вкус, даже если мы ни разу не проговорили его вслух, даже если их тщательно оберегали от этого. Трансгенерационная передача работает не словами, а паузой и молчанием там, где должен был быть рассказ, ответ на неудобный вопрос. Ребенок считывает то, что взрослый не смог прожить, и проживает это за него.

9.
Те, кто уехал один, горюют дольше и тяжелее тех, кто увез с собой семью. Партнер, ребенок, родители рядом — это живое доказательство, что дом с тобой, даже когда его физически больше нет. У тех, кто уехал один, этого доказательства нет — только пустая квартира, которая каждый вечер заставляет задаваться вопросом, все ли я делаю правильно.

10.
Эмиграция — это инициация. Мы можем проецировать на нее свои фантазии о лучшей жизни, и здорово, если так и происходит. Но часто она не обещает ничего, кроме самого перехода, в конце которого можно найти себя кем угодно: обновленным или сломанным, счастливым или потерянным, «со щитом или на щите».

Я уже Х лет в терапии

Заметила, что сейчас стало модно измерять себя годами терапии. Это как будто какой-то новый знак качества, раньше мы себя определяли через должности или образование, а теперь через стаж у психолога. Для кого-то это стало новым критерием для выбора партнера, для кого-то — аргументом в пользу кандидата при наборе команды. Получается, то, что должно было помочь выйти из дуальности, породило новую дуальность и привело к тому, что этот критерий стали использовать, чтобы делить людей на правильных и неправильных, на здоровых и нездоровых, на тех, кому можно доверять и тех, кому лучше не стоит.

Количество лет в терапии ничего не говорит о человеке.

Можно пройти десятки курсов, выплакать тонну слез в так называемом безопасном пространстве, много раз произнести слова «интеграция» и «инсайт» и по-прежнему быть тем же самым, только теперь вооруженным до зубов терминологией. Можно красиво объяснять свое поведение, ставить себе диагнозы, рассуждать о границах и паттернах и так и не столкнуться ни с одной из своих теней.

Более того, можно начать использовать эти знания как оружие. Указывать другим на их непроработанность, их неосознанность, ставить другим диагнозы вместо того, чтобы встречаться с темнотой в себе. Тогда терапия становится просто еще одной формой защиты от настоящей близости, только теперь уже более изощренной и оправданной.

Важно не количество лет, а то, превращается ли это количество в качество.

▪️Справляюсь ли я со своим бессилием, когда что-то идёт не по плану, или начинаю обвинять других, сливаться, тонуть в непереносимых чувствах.
▪️Как я выдерживаю тревогу, вину, стыд, отвержение, когда мне говорят нет, когда время идет, а усилия не приносят результата.
▪️Бросаю ли я человека или дело, когда становится по-настоящему трудно.
▪️Чувствует ли другой рядом со мной безопасность — или только напряжение от моей осознанности и проработанности.
▪️Остаюсь ли я в контакте с чувством в момент, когда хочется сбежать.
▪️Могу ли я выдержать боль другого, принять его неидеальность, прекратить попытки его менять

Каждое лекарство — потенциальный яд, и терапия не исключение. Если мы используем ее не для того, чтобы встречаться с собой настоящим, а чтобы имитировать эту встречу, терапия превращается в защиту нового поколения — только теперь защита говорит на языке психологии. Без живого контакта со своей болью, со своими чувствами, с другим человеком терапия превращается просто в очередную изощренную маску и игру Персоны.

Это фотография стены, которую я сделала сегодня в wellness center в Убуде, где я провожу оффлайн консультации. Из-за влажности тут постоянно везде слезает краска, и можно либо каждый год перекрашивать все заново, либо лепить новый слой поверх старого — получается стремно, но все делают вид, что так ок.

А вот хозяйка wellness центра пошла другим путем, и превратила эту некрасивую стену в современное искусство, в карту какого-то нового, вымышленного мира.

Для меня это еще одна прекрасная метафора терапии — как вместо того, чтобы прятать свои дефекты под новым слоем краски (сквозь который они все равно будут видны, и который все равно потрескается от влажности через полгода), мы можем их превратить в произведение искусства, которое хочется рассматривать. Как в убогом всегда можно увидеть красивое, если посмотреть с другого ракурса.

Почему мы смотрим «Иронию судьбы» уже 50 лет и она нам до сих пор не надоела

(вольная юнгианская интерпретация гениального кино, не претендующая на объективность)

Оставим за скобками очевидное
Что это смешное, доброе, новогоднее кино, наполненное ностальгией и ощущением чуда, символ нового года и так далее. Это и так понятно. Мне же сложно отказать себе в удовольствии разобрать этот фильм на символы. А в конце — все-таки ответить на вопрос: почему же мы продолжаем его смотреть.


Итак, главные герои живут очень понятной, предсказуемой жизнью.
Ужасно правильные профессии: он — врач, она — учительница. Режиссер доводит эту шаблонность до гротеска, поселяя их в одинаковые дома, с одинаковыми адресами и одинаковой мебелью. Где даже ключ от одной квартиры подходит к другой. Это смешная и одновременно очень грустная метафора гомогенизированной жизни из Персоны — социальной маски,
которая при всей своей удобности и безопасности ощущается так,
как будто жуешь пластиковый пакет.

Женю и Надю объединяет еще одна важная деталь: они оба живут с мамами, хотя им давно за тридцать. Сепарация здесь явно затянулась, а вместе с этим, как правило, хромает способность принимать самостоятельные решения
и нести ответственность за свой выбор и свои ошибки. Пока сепарация не пройдена, человек может быть социально успешным,
но символически он остается в материнской утробе —
в пространстве, где за него все решают.

В такой жизни все иррациональное, живое, рискованное и спонтанное вытеснено в Тень. Ипполит формулирует это гениально, стоя в своем дорогом пальто под душем: «Мы перестали залезать в окна к любимым женщинам, в нас пропал дух авантюризма».

Действительно, непонятно, что способно активировать Тень и заставить героев свернуть с тех рельсов, по которым они едут всю жизнь, трясясь в прокуренном вагоне.

Режиссер отвечает очень по-русски: с такой задачей справится алкоголь, он-то и поможет отключить Эго, ослабить контроль и защиты, которые не дают бессознательному проявиться.
И неслучайно все происходит в бане.
Баня — древний архетипический символ перехода и инициации. Место родов, утраты прежней формы. Именно там начинаются потуги к инициации главного героя — попытка его психического рождения. Которую он проспал.

Сознание выключается, Эго капитулирует, управление полностью переходит к бессознательному. «В самолете я летел, спя» — он не едет в Ленинград, его туда перемещают, как будто бы доставляют к его судьбе.

Очень сказочно, правда?
Нам бы тоже так хотелось.

И здесь фильм попадает в самую болезненную и очень русскую коллективную фантазию:
о том, что счастье может просто с нами случиться. Подхватить нас на своих белых крыльях, унести прямо к богам, а нам останется только лететь и наслаждаться, без всей вот этой вашей ответственности.

Это мечта инфантильной части психики,
которая хочет трансформации,
но не готова платить за нее цену.

По сути, это история о том, как двух людей вытолкнуло на путь индивидуации. А вот смогут ли они его пройти — остается за кадром. Потому что когда два больших ребенка оказываются в отношениях,
они обычно начинают бессознательно выяснять, кто из них теперь мама,
меняться ролями, так и не становясь друг другу партнерами.

Мы смотрим этот фильм уже 50 лет,
потому что он бережно подкармливает дорогую русскому сердцу иллюзию:
что счастье может случиться само,
что нас куда-то принесут,
что любовь построится сама без усилий,
а все препятствия на пути самоустранятся.
Это очень утешительная вечная сказка.

Желаю нам всем в новом году смелости заходить в процесс индивидуации осознанно 🥂

Про вину, ответственность и новогодние торты

Отвечаю на вопрос про ЛГБТ, влияет ли на сексуальную ориентацию генетика или детская травма

Нам очень свойственно обесценивать свои усилия, если мы не видим мгновенных результатов

Мы привыкли жить в логике немедленного вознаграждения, и любое движение, которое не сопровождается быстрым ростом или доказательством того, что всё работает, начинает казаться ошибкой и пустой тратой времени. И каждый раз, когда перемены не наступают так быстро, как хотелось бы, мы начинаем разочаровываться в себе, обесценивать свой путь, обвинять себя в том, что опять не получилось, хотя единственное, что произошло — мы просто не дали себе времени прорасти.

По этому поводу мне нравится метафора семечка, брошенного в землю. Существенную часть своего жизненного цикла это семечко проводит под землёй. На поверхности ещё ничего не видно, хотя внизу идёт огромная работа: формируются корни, зарождается структура, на которую потом сможет опереться стебель. Затем росток пробивает землю и появляется на свет, и мы наконец видим хоть что-то, хотя плодов всё равно ещё нет. И только спустя время, когда корни окрепли, а стебель выдержал первые ветра, дерево начинает плодоносить.

Мы же ведём себя так, словно посадили семечко сегодня, а завтра уже должны собрать урожай. И если этого не происходит, мы ломаем себя пополам, обвиняем в недостаточном старании, бросаем свои начинания, пытаемся найти другой метод, другую систему, другого специалиста, вместо того чтобы просто позволить себе побыть под землей, в неведении, ожидании, созревании, в неопределнности. Мы слишком плохо переносим этапы, где на поверхности «ничего не происходит», и именно поэтому так часто обрываем собственный рост на самых ранних стадиях.

Но правда в том, что именно в таких периодах происходят самые глубокие перемены. Именно там, в полной тишине, формируются корни, закладывается прочность, рождается тот внутренний объем, который затем позволит не просто вырасти, но и выстоять против ураганов.

Ницше сказал фразу, которая очень точно отражает эту идею:
«No tree can go to heaven unless its roots go down to hell.»
Ни одно дерево не может дотянуться до неба, не опустив свои корни в ад. Или Юнг: «Если у вас нет глубин, какие у вас могут быть высоты?»

Мы хотим роста вверх, но не хотим погружения вниз. Хотим ветвей, но не хотим корней. Хотим плодов, но не хотим проживать этап, где мы ещё только тёмное семечко под землёй, и единственная наша задача — не мешать себе расти.

Если вы сейчас в периоде, где будто ничего не меняется, где тьма вокруг кажется слишком плотной, а силы — слишком ограниченными, возможно, это и есть момент самого значимого внутреннего поворота. И ваша единственная задача — не дёргать росток, не проверять каждые пять минут, растёт ли он, не пытаться ускорить то, что по природе своей требует времени. Не пересаживать его в другое место, а просто дать ему быть.

Тот, кто выдержал время под землей — неизбежно расцветет.

Пока я отвечала на вопрос, как пережить ноябрь в Питере, ноябрь закончился. И все же)) Почему мы часто так не любим этот ноябрь. Что бы я ответила, если бы мне на сессии задали этот вопрос. Отвечаю двумя способами тут: как глубинный психолог и как не глубинный)

Как перестать сравнивать себя с другими. Почему мы это делаем и как мы можем использовать это, чтобы лучше понять самих себя и раскрыть свою силу. В сравнении себя с другими ничего плохого нет, если не слишком отождествляться с завистью, а использовать эту энергию как топливо на пути к своим собственным целям.

Как найти для себя время и пространство, если дома все от меня что-то хотят. Почему сложно выстроить границы с членами семьи. Чувство вины как главный фактор, который мешает ставить в приоритет свои потребности, и что с ним делать.

В чем отличие гештальт-терапии от юнгианского анализа. Какие основные инструменты применяют в этих подходах, в чем технические отличия, на чем основной фокус делают в том и другом направлении. Как это выглядит на практике. На что обращать внимание при выборе.

Подкаст для тех, кто не любит свой день рождения

Что делать, если у меня в жизни все рушится

Явный признак того, что вы подошли к порогу трансформации — когда все вокруг начинает рушиться. Характерные признаки: увольнения с работы, кризис в отношениях, ломается машина, дом, навязчивые нетипичные боли в теле, потеря друзей и близких. Этот этап особенно больно бьет по тем, кто привык, что жизнь не слишком-то сама идет на встречу и выстроил свое благополучие потом и кровью. И вот все рушится, как карточный домик, даже то, что казалось железобетонным.

Вы пытаетесь понять, что я сделал не так, собирать кусочки и склеивать их заново, возвращать «как было», пытаться понять, какой еще маневр поискуснее я тут могу сделать. Но пока собираете здесь, обрушивается там. Контроль, на который мы привыкли опираться, тут терпит фиаско, но мы отчаянно пытаемся его удержать. Хотя именно он и не дает сдаться жизни, и тогда мы застреваем на пороге трансформации на долгие годы, хотя отпусти мы контроль — все могло бы случиться быстрее.

Страх потерять контроль – главный враг перемен. Когда вещи выходят из-под контроля, мы в ответ по привычке включаем еще больше контроля. И тогда это похоже на попытку руками остановить реку или затормозить поезд, который на полном ходу несется в пропасть. Такие попытки лишают сил и замедляют перемены. Жизнь пытается столкнуть нас в пропасть, а мы цепляемся за ее кромку. Так происходит, когда мы слишком привыкли полагаться на ум, и тогда если в нашу жизнь стучится бОльшая сила, мы от страха захлопываем перед ней дверь. Сопротивляться этой силе очень энергозатратно.

Трансформация требует смелости.
Невозможно выйти из нее прежним. Невозможно пройти через нее, не оставшись голым. Нельзя подстелить себе соломку так, чтобы упасть помягче. Нельзя перехитрить трансформацию и прикинуться, что я ее прошел, отделаться малой кровью. Нельзя выйти сухим из воды. Настоящая трансформация ни имеет ничего общего с историей Золушки, которая вдруг взмахом волшебной палочки превращается в принцессу. В процессе настоящей трансформации много боли и потерь, и это ее природа.

Когда рождается человек, роды всегда сопровождается болью. Когда рождается бабочка, умирает гусеница. Смерть прежнего неизбежна, если мы хотим, чтобы случилась новая жизнь.
Настоящий переход невозможен без прыжка в бездну, где вы рискнете всем не имея никаких гарантий.
Сдача жизни подразумевает способность рискнуть и довериться тому, что больше вас. Выдержать неопределенность затяжного падения в бездну. И тогда у вас просто не будет шансов не отрастить себе крылья в процессе этого падения.

Когда женщине больно в родах, ей рекомендуют дышать, чтобы расслабиться.
Когда у дайверов под водой заканчивается воздух, и диафрагма начинает сокращаться, им рекомендуют расслабиться — и тогда организм открывает доступ к резервному запасу кислорода.
Когда в йоге вы тянете мышцы и вам больно — вам рекомендуют расслабиться. Все эти примеры о том, чтобы расслабиться в точке высочайшего напряжения.

Напряжение и контроль — не ключи к жизни, а ключи к стагнации.
Ключ к жизни — это расслабление и сдача.

Про гнев. Нормально ли быть злым, почему нам никак не удается справиться с гневом, хотя мы уже сто раз пробовали, в чем разница между здоровым проживанием гнева и отыгрыванием, почему другие тригерят наш гнев, но ответственность за него несем мы сами.

Одиночество как Тень Аутентичности

Чем глубже мы погружаемся в океан, тем меньше с каждым метром становится вероятность того, что мы там встретим живое существо. Похожее происходит и с погружением в себя – чем глубже вы исследуете себя и устройство мира, тем более одинокими, как правило, вы будете себя чувствовать. Этот выпуск посвящен одиночеству как экзистенциальной данности и тени аутентичности.

– Почему "постигший важное", как правило, одинок.
– Как одиночество связано с индивидуацией (и почему оно является ее обязательным компонентом)
– Одиночество как сила. Архетипические примеры. Христос, Будда, Ницше и Юнг.
– Что не помогает проживать одиночество и что помогает.

Подкаст доступен для прослушивания на всех площадках.

На YouTube канале сообщества психотерапевтов опубликовано мое видео про любовную зависимость и выход из нее. На скриншоте таймкоды:

А посмотреть можно по ссылке: https://youtu.be/5PYlUP4gGcY?si=FcVPAFyVm-bESELQ

Видео рекомендовано к просмотру тем, кто теряет себя в любви, годами застревает в фантазиях о бывшем, пробовал все и ничего не помогло.

Набор в терапевтическую группу
Психодинамический подход

Я открываю группу.
Групповая терапия подойдёт тем, кто хочет глубже разобраться в теме «я и другие».

Почему мне страшно проявляться? Почему я избегаю людей или чувствую себя чужим? Почему не получается строить близкие отношения и находить друзей? Как я воспринимаю других — и как другие воспринимают меня? Почему меня боятся? Почему я везде не в своей тарелке?

Группа создает идеальную среду, в которой мы можем в безопасном пространстве наблюдать и анализировать свои реакции на других людей, их реакции на себя, чувства и состояния.

Формат:
• длительность — 6 месяцев (с возможностью продолжения),
• встречи раз в неделю,
• стоимость — $20 за встречу.

Кто может прийти:
• те, кто уже в моей личной терапии,
• те, кто был у меня в терапии раньше,
• те, кто хотел бы, но пока не решился на индивидуальные встречи.

Кому нельзя:
• если среди участников группы есть ваши друзья, партнёры, родственники.

Старт — в октябре.
По воскресеньям в 15:00 по МСК.

Всего 7 мест.
Перед началом — предварительное собеседование (30 минут).

Для записи — пишите в личные сообщения @IreneArte