ЮНГРАУМ Санкт-Петербург

ЮНГРАУМ Санкт-Петербург pinned a photo

26 и 27 сентября в «Юнграуме» прошли первые занятия базового курса по аналитической психологии Юнга.

За два дня — две лекции и 16 часов работы с основами аналитической психологии. Начали с тех понятий и идей, которые станут фундаментом для дальнейшего обучения.

Для кого-то это было первое знакомство с юнгианским подходом, для кого-то — возможность систематизировать уже имеющиеся знания. Но главное в начале такого обучения — постепенно научиться видеть за теорией живую психологическую практику.

При этом набор на базовый курс ещё продолжается. До конца ноября можно присоединиться к группе — сейчас доступны места для трёх человек. Если вы давно присматривались к аналитической психологии и хотели изучать её системно, сейчас ещё можно начать обучение вместе с группой.

Подать заявку на обучение можно на сайте «Юнграума»:
[ссылка]

Юнг и Фрейд: от дружбы до разрыва

Отношения Карла Густава Юнга и Зигмунда Фрейда с самого начала были неоднозначными. В них сочетались восхищение, интеллектуальная близость и постепенно нарастающие разногласия.

Их первое знакомство состоялось в 1906 году, когда Юнг отправил Фрейду работу о своих экспериментах с ассоциациями слов. Он видел в их результатах подтверждение идеи Фрейда о вытеснении. Фрейд сразу заинтересовался работой и написал Юнгу, однако тот ответил лишь спустя несколько месяцев.

Личная встреча произошла в 1907 году. Они разговаривали около тринадцати часов практически без перерыва. Фрейд назвал Юнга своим «самым способным помощником», а Юнг написал ему: «Позвольте мне наслаждаться вашей дружбой не как дружбой равных, а как дружбой отца и сына».

Фрейд действительно называл Юнга своим «сыном и наследником», однако со временем в их отношениях всё заметнее становилось напряжение.

Фотография Юнга и Фрейда — одна из самых известных совместных фотографий психоаналитиков.

В 1909 году во время совместной поездки в США произошёл показательный эпизод. Во время разговора о мумифицированных телах, найденных в торфяниках, Фрейд решил, что Юнг желает его смерти, и потерял сознание.

Позднее они спорили о парапсихологии. Фрейд относился к ней скептически, а Юнг допускал возможность необычных психических явлений. Во время разговора внезапно громко треснул книжный шкаф. Юнг связал это с внутренним психическим напряжением и предсказал, что шкаф снова издаст такой звук. Через некоторое время это произошло.

За личными конфликтами постепенно проявились серьёзные теоретические различия.

Юнг считал фрейдовское понимание либидо слишком узким. Если Фрейд связывал его прежде всего с сексуальным влечением, то Юнг рассматривал либидо как более широкую психическую энергию, одним из проявлений которой является сексуальность.

По-другому он понимал и Эдипов комплекс. Юнг считал, что связь ребёнка с матерью прежде всего связана с зависимостью от неё, любовью и заботой, а не со скрытым кровосмесительным желанием.

Ещё сильнее их разделяло понимание бессознательного. Юнг не ограничивал его вытесненными переживаниями отдельного человека. Он выделял личное бессознательное и более глубокий слой — коллективное бессознательное, содержащее общие для человечества психические структуры и образы.

Схематичное изображение структуры психики в концепции Юнга: сознание, личное бессознательное и коллективное бессознательное.

К этим представлениям Юнг пришёл в том числе благодаря работе с психотическими пациентами, включая людей с параноидной шизофренией. Он обращал внимание на содержание их переживаний и находил в рассказах пациентов мифологические образы и символы, которые, как ему казалось, не могли быть объяснены только их личным опытом.

К 1913 году отношения Юнга и Фрейда окончательно разошлись. Для Юнга этот период стал тяжёлым столкновением с собственным бессознательным. Он переживал необычные состояния, видел образы, слышал голоса и записывал происходящее.

Страницы и рисунки из «Красной книги» — результат работы Юнга с собственными переживаниями после разрыва с Фрейдом.

Несмотря на разрыв, Юнг до конца жизни сохранял уважение к своему бывшему наставнику и признавал его огромный вклад в развитие психологии. Их дружба закончилась, но спор между ними во многом определил дальнейшее развитие аналитической психологии.

Откуда у Юнга появилось понятие коллективного бессознательного?

Идея коллективного бессознательного появилась у Юнга не сразу. Она постепенно складывалась из его работы с пациентами, изучения сновидений, мифов и религиозных текстов.

Юнг обращал внимание на одну любопытную вещь: в сновидениях и фантазиях людей иногда появлялись образы, которых, казалось бы, не было в их личном опыте. При этом похожие мотивы можно было найти в мифах и преданиях разных культур.

Юнг начал задаваться вопросом: откуда берутся эти сходства?

Так постепенно он пришёл к представлению, что бессознательное человека состоит не только из его личных воспоминаний и переживаний. Есть более глубокий слой психики, который не формируется исключительно в течение индивидуальной жизни.

Его Юнг назвал коллективным бессознательным.

А повторяющиеся формы и мотивы, через которые этот слой может проявляться, он обозначил понятием архетипов.

Важно, что Юнг не считал, будто человек рождается с готовыми образами мифов в голове. Речь шла о врождённых формах психики, которые в жизни каждого человека получают своё содержание и выражение.

Именно из наблюдения за конкретными людьми, их снами и фантазиями постепенно выросла одна из центральных идей аналитической психологии.

Что значит быть целостным?

На прошлом семинаре «Архетип целостности: баланс отношений внутренних образов» мы говорили о том, что целостность — это не состояние, в котором мы наконец перестаём сомневаться, тревожиться или сталкиваться с внутренними противоречиями.

В аналитической психологии речь идёт о другом: о способности вместить в себя разные стороны собственной личности — силу и слабость, детство и зрелость, свет и тень.

За этим движением стоит Самость — целостная психическая система, которая включает и сознательное, и бессознательное.

Поэтому путь к себе не всегда выглядит как движение к «лучшей версии себя». Иногда он начинается с готовности увидеть то, что мы привыкли в себе не замечать, и дать место разным внутренним образам.

Именно в напряжении между ними постепенно появляется возможность большей целостности.

Продолжаем делиться материалами с семинара «Архетип целостности».

Юнгография продолжается

Любовницы Юнга и феномен переноса

По мере того как Юнг становился всё более известным в Цюрихе, вместе с профессиональной известностью росло и внимание к его личной жизни. Именно тогда появились первые истории, которые впоследствии стали серьёзно влиять на его репутацию.

Одной из таких тем были отношения Юнга с женщинами.

Юнг, его пациентки и слухи

Во время публичных лекций Юнга до и после выступлений вокруг него собирались целые группы женщин. Его популярность становилась всё заметнее, а вместе с ней появлялись слухи о его личной жизни.

Одной из пациенток Юнга была Сабина Шпильрейн. Между ними сложились непростые отношения, которые впоследствии стали поводом для предположений об их любовной связи. Возможно, Шпильрейн была не единственной женщиной, с которой у Юнга возникли отношения подобного рода.

Позже важное место в его жизни заняла Тони Вольфф — близкая знакомая семьи Юнга. Их отношения продолжались много лет и фактически стали частью семейной истории. Со временем жена Юнга, Эмма, смирилась с существованием этой связи.

На фото Юнг и Сабина Шпильрейн

Сегодня интимные отношения между психотерапевтом и пациентом воспринимаются как серьёзное нарушение профессиональной этики. Но в начале XX века сама психотерапия находилась на этапе становления, а представления о границах между аналитиком и пациентом ещё только формировались.

Поэтому ответить однозначно на вопрос, действительно ли Юнг вступал в сексуальные отношения со своими пациентками, сегодня невозможно.

Тем не менее история этих отношений имела для него профессиональные последствия: из-за возникшего скандала Юнгу пришлось оставить кафедру и клинику.

Что происходило между пациентом и аналитиком?

На этом фоне особенно интересно обратиться к другому явлению, которое в то время только начинали исследовать, — переносу.

Перенос возникает, когда пациент начинает испытывать к своему терапевту сильные чувства: влюблённость, привязанность, зависимость, враждебность или, например, потребность в признании. При этом эти чувства могут быть связаны не столько с самим аналитиком, сколько с отношениями и переживаниями из прошлого пациента.

Сегодня перенос является хорошо известным понятием в психотерапии. Но в начале XX века его природа ещё вызывала множество вопросов.

История Йозефа Брейера

Показательна история Йозефа Брейера — врача, друга и наставника Фрейда.

Одна из его пациенток настолько сильно эмоционально привязалась к Брейеру, что у неё возникла фантомная беременность. Она стала воспринимать врача как отца будущего ребёнка.

Для Брейера этот случай оказался настолько значимым, что он отказался от дальнейшего использования «лечения разговорами».

Фрейд поначалу тоже не видел в переносе терапевтической ценности. Ему казалось, что сильные чувства пациента к аналитику скорее мешают работе и их следует по возможности обходить.

Однако постепенно его взгляд изменился.

Почему перенос стал важен для психоанализа?

Фрейд пришёл к мысли, что чувства, которые возникают у пациента по отношению к аналитику, могут быть не помехой, а важнейшим материалом для анализа.

В отношениях с терапевтом оживают переживания, которые когда-то были вытеснены или остались неосознанными. То, что пациент чувствует к аналитику в настоящем, может указывать на его прошлый опыт, значимые отношения и внутренние конфликты.

Получается парадоксальная ситуация: то, что первоначально воспринималось как проблема терапии, постепенно стало одним из её главных инструментов.

История Юнга и его отношений с пациентками поэтому важна не только как биографический скандал. Она оказывается связана с одним из центральных вопросов психоанализа: что происходит с чувствами пациента внутри отношений с аналитиком и как эти чувства могут стать частью терапевтической работы?

Только что прошла открытая лекция «Архетип целостности: баланс отношений и внутренних образов».

Сегодня вместе с Ириной Владимировной Петцольд говорили о знакомом многим ощущении, когда внутри будто слишком много противоречий: хочется одного, от нас ждут другого, а понять, чего на самом деле хочется нам самим, бывает непросто.

Разбирались, как отношения отражают наш внутренний мир, что может рассказать о нас бессознательное и какое место в этом занимает Самость.

Получился живой разговор с вопросами, размышлениями и примерами из практики. Спасибо всем, кто сегодня был с нами.

До встречи на следующих лекциях «Юнграума».

Напоминаем, что уже 14 сентября в 19:00 состоится открытая лекция «Архетип целостности: баланс отношений и внутренних образов».

Вместе с Ириной Владимировной Петцольд поговорим о внутренней целостности, отношениях с другими людьми и том, как бессознательное помогает лучше понять себя.

14 сентября | 19:00
«Богач.лофт», Зверинская ул., 7–9, Санкт-Петербург.

Регистрация: https://jungraum.ru/Send_ivent.html

Открываем регистрацию на открытую лекцию «Архетип целостности: баланс отношений и внутренних образов».

14 сентября в 19:00 встречаемся очно, чтобы поговорить о целостности, отношениях и внутреннем мире в юнгианском подходе. Ссылка на регистрацию — в самом конце поста.

⸻

Дорога к себе: как Самость возвращает нам энергию и целостность в сложные времена

В периоды внешней нестабильности и турбулентности мы часто чувствуем себя истощенными. Кажется, что внешние события и бесконечные стрессы забирают все силы.

Карл Густав Юнг открыл поразительный психологический закон: колоссальная часть нашей жизненной энергии уходит не на борьбу с внешним миром, а на скрытую внутреннюю войну — на подавление своих чувств, удержание масок и бесконечный поиск виноватых.

Путь к подлинной целостности — это не просто красивая теория. Это главный источник ресурса и устойчивости, который разворачивается одновременно в двух направлениях: во внешнем мире и в глубинах нашего бессознательного.

Экстравертный путь: Самость в зеркале отношений

Внешний путь — это наше столкновение с миром людей. Самость (наш управляющий архетип) буквально «катапультирует» нас в отношения, используя партнеров, друзей, коллег и даже оппонентов как живые зеркала. Наше бессознательное проецирует на других то, что мы не можем увидеть в себе сами.

Часто, сталкиваясь с непониманием или семейными кризисами, мы тратим драгоценную энергию на обвинения.

В работе «Психология и алхимия» Юнг дает жесткий, но возвращающий колоссальную силу ориентир:

«Не имеет значения, сколь много родители и бабушки и дедушки будут грешить против ребёнка, человек, который действительно является взрослым, примет их грехи как своё собственное состояние, с которым следует считаться. Только дурак интересуется виной других людей. Он спросит себя: „Кто я такой, что всё это должно было со мной случиться?“ Чтобы найти ответ на этот судьбоносный вопрос, он заглянет в своё сердце» (Юнг, 1944 §152).

Перестать искать виноватых — значит вернуть себе всю ту энергию, которую вы тратили на обиды.

Интровертный путь: Внутренний Ткач и обретение ресурса

Чтобы ответить на вопрос «Кто я такой?» и вернуть себе устойчивость, необходимо развернуться внутрь — туда, где бушует океан образов, мифов и сновидений. Это интровертный путь.

Основатель архетипической психологии Джеймс Хиллман в своей книге Re-visioning Psychology пишет, что наша душа по своей природе — „пестрая“ (motley).

Мы часто путаем юнгианскую целостность с идеальной белизной. Нам кажется, что стать целостным — это стать спокойным, просветленным и безгрешным. Хиллман это опровергает.

Самость — это не монолитный чистый лист. Это Разноцветная Парча (The Motley Brocade).

Эго паникует, когда видит изнанку этой ткани: узлы, конфликты в отношениях, разорванные нити наших амбиций. Но Самость — это Ткач.

Для неё важна вся полнота нашего опыта. И черная нить нашей Тени, и золотая нить наших талантов, и запутанные нити сложных отношений с родителями — всё это Самость вплетает в единое пестрое полотно.

Быть целостным по Хиллману и Юнгу — это не значит избавиться от противоречий. Это значит позволить Внутреннему Ткачу соединить их в один роскошный узор вашей судьбы.

Только замедляясь, работая со своими снами, активным воображением и символами, мы позволяем этому Ткачу соединить внешние события с внутренними смыслами.

Мы обретаем глубинную опору и пространство для внутренней и внешней интеграции.

Постичь этот баланс в одиночку, листая статьи в интернете, невозможно.

Для экстравертной сборки нам нужны другие люди — безопасное, глубокое комьюнити единомышленников. Для интровертной работы нам нужно защищенное пространство, бережные проводники и проверенные юнгианские методы работы с бессознательным.
⸻

Регистрация

14 сентября | 19:00
Формат: очно
Спикер: Петцольд Ирина Владимировна — юнгианский аналитик, супервизор, преподаватель Базового курса.

Участие по предварительной регистрации.

Ссылка на регистрацию:

https://jungraum.ru/Send_ivent.html

Если хорошенько покопаться в интернете, можно прийти к выводу, что Карл Густав Юнг половину жизни принимал пациентов, а вторую половину сидел с колодой Таро, раскладывая им Башни, Дьяволов и периодически объясняя, что это всё архетипы. Но есть одна проблема - Юнг не был тарологом. И знаменитую психологическую систему Таро, которую ему сегодня очень любят приписывать, он тоже не создавал.

А вот дальше начинается гораздо более интересная история, потому что карты Таро Юнг действительно обсуждал. И чем больше я читала о том, как именно он на них смотрел, тем чаще ловила себя на мысли, что именно поэтому мне самой всегда было мало воспринимать Таро как 78 карт с закреплёнными за ними значениями.

В 1933 году во время одного из своих семинаров Юнг заговорил о Таро, называя изображения на картах своего рода архетипическими идеями и символическими ситуациями, связанными с содержанием бессознательного. Причём интересовало его не столько гадание в нашем привычном понимании, сколько сама удивительная способность таких символических систем каким-то образом описывать происходящее с человеком здесь и сейчас, и вот это уже очень по-юнгиански. Потому что значительная часть его работы вообще строилась вокруг мысли о том, что внутри человеческой психики существуют вещи гораздо древнее нашей личной биографии.

Мы рождаемся не с готовой картинкой Императрицы, Мага или Отшельника в голове, конечно. Архетип у Юнга вообще не картинка. Скорее это древняя форма, некий внутренний каркас, который человечество снова и снова наряжает в разные одежды.
Меняются религии, страны, эпохи, языки, а человек почему-то тысячелетиями рассказывает примерно одни и те же истории. Он покидает дом. Встречает учителя. Влюбляется. Делает выбор. Получает власть. Теряет её. Спускается в собственную темноту. Встречается с тем, что не хотел о себе знать. Что-то в нём умирает. Что-то рождается заново. Он ищет дорогу домой, хотя в конце выясняется, что дом вообще всё это время был внутри него.

И когда я смотрю на Старшие Арканы, именно эту историю они нам и рассказывают. Не набор отдельных предсказаний, а какой-то древний человеческий сериал, который идёт уже несколько тысяч лет, только актёры постоянно меняются. Шут ещё ничего о себе не знает. Маг впервые обнаруживает, что способен влиять на реальность. Император строит структуру и пытается удержать контроль. Влюблённые заставляют выбирать. Отшельник уводит человека от внешнего мира внутрь. Дьявол приводит туда, где лежат желания, зависимости, власть, стыд и всё то, с чем мы предпочитаем знакомиться исключительно в других людях. Башня сносит конструкции, которые казались вечными. Смерть закрывает дверь туда, куда мы почему-то продолжаем пытаться войти.

Именно так я читаю карты. Конечно, у каждой карты есть традиционные значения, сочетания, контекст вопроса, соседние карты, положение в раскладе. Всё это существует. Но в какой-то момент, насмотревшись на тысячи раскладов, начинаешь замечать другое: карта редко рассказывает одну историю. Она словно вытаскивает определённый человеческий сюжет и показывает, где именно человек сейчас внутри него находится.

И здесь мне очень нравится Юнг со своей Тенью. Потому что Тень у него не означает что-то плохое или демоническое внутри нас. Это скорее огромный склад всего, чему наше сознательное представление о себе когда-то сказало: нет, это не моё. Я не завидую. Я не хочу власти. Я не злюсь. Мне ничего от него не нужно. Я давно отпустила. Мне совершенно всё равно. А психика в это время сидит где-то в подвале, окружённая коробками со всем этим добром, и прекрасно знает, что мы ни хрена не отпустили.

И когда в определённом раскладе мне раз за разом начинают выпадать карты, связанные с контролем, зависимостью, страхом потери, разрушением старого или невозможностью сделать выбор, я не воспринимаю их как отдельные картинки. Для меня они начинают складываться в язык. Будто бессознательная часть истории человека, которую он сам пока не может сформулировать словами, вдруг получает декорации, персонажей и сюжет.

Продолжение ⬇️⬇️⬇️

А вот и цитата из "Архетипов коллективного бессознательного" - одной из ключевых работ Юнга: "Если кто-то хочет сформировать картину символического процесса, то ряд картин, найденных в алхимии, является хорошим примером...также, кажется, что набор картинок в картах Таро произошел от архетипов трансформации. Символический процесс - это опыт в образах и об образах".
Для Юнга эзотерические системы представляли особую ценность в том числе и как методы доступа к бессознательному и пониманию его символического языка.

До старта Базового курса по аналитической психологии Юнга — один месяц.

27 сентября в Санкт-Петербурге начнётся обучение новой группы.

25 месяцев и 650 часов обучения: очные лекции раз в месяц и онлайн-семинары по четвергам. В программе — теория аналитической психологии, работа со сновидениями, символами, комплексами и переносом, клинические случаи и супервизии.

Преподаватели — члены ААПР и IAAP. По окончании — диплом о профессиональной переподготовке с квалификацией «Аналитический психолог».

Набор продолжается.

contact@jungraum.ru
+7 (993) 432-23-48

Очное обучение аналитической психологии: роскошь или средство передвижения?

Одной из главных проблем, которую сейчас решает профессиональное аналитическое сообщество, является развитие спонтанности аналитика, в том числе через игру.

Что мы подразумеваем под игрой в данном контексте?

Игра понимается здесь не как развлечение, а как фундаментальная способность к символическому поведению, описанная еще Й. Хёйзингой в работе «Homo Ludens» («Человек Играющий»).

В игре снимается жесткий контроль сознания, ослабляется цензура, и становится возможным доступ к более аутентичным, глубинным слоям психики.

Игровая установка позволяет аналитику быть более живым, творческим и присутствующим в моменте, не прячась за техническими приемами и теоретическими схемами.

Это возвращает в терапию элемент непосредственности и подлинной встречи.

А по поводу средств…

Это в любви и на войне все средства хороши, в анализе не так.

Развитие живости, творческого воображения, живого присутствия вовсе не означает пренебрежения или, что еще опаснее, высокомерного пренебрежения техникой и этикой анализа.

В очном обучении найти этот баланс легче: он переживается в том числе и через телесное присутствие, интонацию, паузу.

Мария Андреевна, преподаватель Института аналитической психологии «Юнграум».

В этом видео разбираемся, чем аналитическая психология отличается от других подходов и на чём она сосредоточена.

А дальше поговорим подробнее о снах, фантазиях, символах и других важных темах юнгианского подхода.

Приятного просмотра!

Продолжаем рассказывать про биографию Юнга. Сегодня — о начале его профессионального пути.

Начало карьеры

Ещё во время обучения в университете Карл Юнг проявил себя как выдающийся студент. Он окончил медицинский и естественнонаучный факультеты, после чего защитил докторскую диссертацию «О психологии и патологии так называемых оккультных явлений». Именно в этой работе начали формироваться две идеи, которые позднее станут важными для его психологической теории. Первая заключалась в том, что бессознательное включает в себя отдельные фрагменты психики — комплексы, которые могут проявляться, в том числе, через оккультные феномены. Вторая — в том, что значительная часть внутренних изменений и развития личности происходит за пределами сознания.

Профессиональный путь Юнга начался в психиатрической клинике в Цюрихе, где он работал вместе с Ойгеном Блейлером — известным психиатром, впервые использовавшим термин «шизофрения». В этот период Юнг занялся исследованием ассоциаций и участвовал в создании словесно-ассоциативного теста. Пациенту называли определённые слова и просили как можно быстрее отвечать первой пришедшей в голову ассоциацией. При этом фиксировались не только ответы, но и время реакции. Если человек надолго задерживался перед ответом, это могло свидетельствовать о том, что слово каким-то образом затрагивает скрытый для него внутренний конфликт.

Юнг предложил рассматривать такие задержки как проявление бессознательного содержания. Он связал слова, вызывающие эмоциональную реакцию или замедленную ассоциацию, с комплексами и показал, что подобный тест способен дать представление о внутреннем мире пациента.

Один из наиболее показательных случаев связан с женщиной, которая на протяжении пятидесяти лет занималась, на первый взгляд, бессмысленным изготовлением иллюзорной обуви. Исследование её истории позволило Юнгу обнаружить связь между этим странным занятием и личной драмой прошлого: когда-то её оставил возлюбленный, который был сапожником.