Значимый поворот в мышлении Фройда: сцены, о которых сообщали пациенты, более не могут автоматически восприниматься как воспоминание о реальном событии. 
 
Возникает различие двух порядков истины: материальная истина, т.е. то, что действительно произошло во внешнем мире, и историческая истина, то, что стало событием для психики, что приобрело статус внутренней реальности, независимо от того, подтверждается это или нет. Грин: историческая истина обладает структурной функцией. Её критерий – не соответствие факту, а каково ее место в пси экономии. 
 
Чтобы нечто стало историческим, оно должно быть расположено во времени, т.е. должно существовать различие между тогда и сейчас. Историческая истина предполагает дистанцию, возможность ретроспекции, возможность сказать, что это было. Если дистанции нет, если переживание не отделено от актуального состояния субъекта, то оно не функционирует как прошлое. Нам известен #Актуальныйневроз ,где время остановилось в моменте травмы. 
 
После того, как Грин обозначил историзацию как процесс вписывания событий во временную структуру, он допускает, что этот процесс может так ничем и не завершиться. 
 
Историческая истина возможна лишь там, где событие было включено в цепь репрезентаций, где событие прошло через переработку, где между самим переживанием и последующими реминисценциями есть дистанция. И эта дистанция временная. Грин говорит, что в определенных клинических конфигурациях мы сталкиваемся с тем, что история отсутствует. Т.е. мы имеем дело не с вытесненным содержанием, которое можно реконструировать, а с тем, что разорвана сама структура репрезентирования.
 
У Фройда даже фантазия обладает структурной функцией. Фантазия может быть ложной с точки зрения факта, но фантазия сама по себе становится формой историзации. Грин говорит о ситуации, где нет фантазии как образования, которое обеспечивает связывание. Т.е. переживание не было символизировано, оно не стало ни воспоминанием, ни реконструкцией. Оно не стало нарративом, оно так и не смогло получить никакой формы. 
 
Чтобы событие стало историческим, необходимо различие между тогда и сейчас. Если этого различия нет, то переживание остается актуальным. Оно не может возвращаться как воспоминание, оно повторяется как состояние. Это клиника пограничного функционирования: нет воспоминаний, есть состояние, в котором то, что не стало воспоминанием, заново переживается. Речь не идет о том, что было нечто и оно подверглось вытеснению, речь идет о том, что это нечто никогда не смогло стать историей, никогда не смогло приобрести форму. Это прошлое, которое так и не смогло стать прошлым. 
 
Историческая истина - не просто реконструкция, а результат сложной работы связывания.
 
Если событие не смогло быть включено в цепочку репрезентаций, если оно не прошло работу связывания, то оно не может занять место в пси истории. Оно не имеет до и после. Оно не располагается в последовательности. Поэтому оно не может быть вспомнено. Помните, как у Биона: «я не могу забыть то, что не могу вспомнить». 
 
То, что произошло, может лишь возвращаться, но возвращаться не как образ, не как рассказ, а как переживаемое состояние, как фрагмент аффекта, как разрыв в ассоциативном движении психики. 
 
Историзация предполагает наличие минимальной символической ткани, которая способна удерживать переживание. Если этой ткани нет, то событие остается вне истории субъекта. 
 
Грин показывает, историческая истина сама по себе не гарантирована. Не всякий пси аппарат с этим процессом может справиться, потому что историзация – это работа. 
 
Историзация предполагает работу связывания, целью которой является соединение репрезентаций и аффекта, прошлого и настоящего, фрагмента и целого.
 
Задача состоит не в том, чтобы восстановить забытое, а в том, чтобы смогла появиться отсутствующая пока что пси ткань, которая и позволит тому переживанию занять свое историческое место.
Без времени нет истории, а без истории нет исторической истины.
 
Коротецкая А.И. Из семинара по чтению «Расколотое время» А. Грина в Клубе французского ПА. Март 26 г. 
 
#АндреГрин