Из книги Р. Розенблюм «Неудачное апреку» (перевод и публикация Marina Caggegi), с сокр.
 
Этот американец, живущий во Франции, пришел на консультацию по поводу приступов тревоги и незначительных сексуальных расстройств. Во время предварительных интервью аналитик узнает, что, хотя у него нет акцента, он чешский еврей и пережил заключение в концлагере. Ему было 15 лет, когда лагерь был освобожден американскими войсками, талисманом которых он стал. Когда он стал взрослым, он принял американское гражданство и пошел в армию. Затем он женился на немке, которая была антисемиткой и не знала, что её муж был евреем. Пара поддерживала садомазохистические отношения, в которых мужчина занимал положение жертвы и находил особенно захватывающим, когда его называли евреем.
 
При трех еженедельных сеансах на диване анализ, казалось, прогрессировал нормально. Примерно через пять месяцев у него увеличилось число кошмаров, во время которых он переживал свой опыт концлагеря. Пациент сообщил аналитику, что у него аллергия на рыбу, употребление которой вызывало у него припухлость губ. В одном из его особенно невыносимых кошмаров на него напала гигантская рыба, и он проснулся с распухшими губами. Аналитик связал кошмар с аллергией и предложил ему вернуться к означающему «рыба». Эта интервенция вызвала серию ассоциаций запредельного насилия, в ходе которых возникло воспоминание о следующем эпизоде. Действие происходит в Чехословакии, накануне еврейского праздника. В ванной комнате карп, который обычно используется для праздничной трапезы, плавает в воде. Нацисты врываются в квартиру. Пациент убегает в гостиную, в то время как раздаются крики его матери. Солдаты закалывают его отца штыками до смерти. Комната залита кровью. Они избивают его мать, пациента увозят. Он больше не увидит ни мать, ни сестру. В конце сеанса он начинает орать и бить кулаками в стены. Аналитик пытается связаться со своим коллегой, чтобы назначить медикаментозное лечение, но уже слишком поздно. Погрузившись в тяжелое психотическое состояние, пациент был отправлен в психиатрическую клинику Св. Анны, где был диагностирован бред преследования.
 
Этот клинический случай описал Сидни Стюарт в своей книге «Память о бесчеловечном». Аналитик констатирует неадекватность своей стратегии, которая привела к тому, что он, возможно, слишком быстро, разрушил «бастион», который молодой чех построил, чтобы защитить себя от невыносимого опыта. Ребенок становится свидетелем кровавой казни своего отца и одновременно теряет мать и сестру. Сама по себе такая травма может исключать любую возможность проработки.
 
Что происходит, когда аналитик предлагает ассоциировать на тему рыбы? Остановка на образе рыбы вызывает усиление и обострение отторжения реальности. Оттаивание аффектов и воспоминания приводят не к уменьшению страданий, а к «возобновленной /воссозданной /повторившейся» травме. Настойчиво стремиться проработать массивную травму часто равносильно тому, как бросить выжившего в эпицентр циклона.
 
Лечение этого пациента заставляет нас усомниться в уместности процесса апреку в эволюции травм, масштаб которых заставляет субъекта мобилизовать процессы диссоциации или расщепления. Некоторые пациенты могут избавиться от невыносимой ситуации, которую они пережили, только отказываясь верить в то, что это действительно произошло. Другим приходилось заставлять себя психологически отсутствовать в то время, когда это происходило.
 
Для таких субъектов апреку, требуемые в ходе лечения, больше не играют роли ни смягченного повторения болезненного события, ни отмены вытеснения. Столкнувшись с размораживанием аффектов в ситуации, когда защитные механизмы больше не мобилизованы, травматическое событие звучит со всей силой, как бы впервые. Как уже отмечал Ш. Ференци, повторение может оказаться хуже травмы. И далекое от того, чтобы оказаться полезным/благоприятным, последействие (апреку), которое возникает в процессе лечения, могут привести к негативному эффекту /результату с катастрофическими последствиями.

#травма #расщепление #апреку