Татьяна Иванова, психолог

Когда я создавала “Крошечку-Хаврошечку” на новый лад, я видела в ней хорошую девочку, которая бесконечно пашет, не показывая никому того, чего ей это стоит - благо ресурс был фактически бесплатный и бесконечный.

Когда мы разобрали ее в чате, проявились интересные темы, и в том числе тема того, как долго можно откладывать свою собственную жизнь, потому что нужно сделать многое для других. А ведь пока делаем для других - на свои сил уже и не остается.

Но ведь мы не просто так откладываем свое во имя чужого. Нам очень страшно пойти "против мира" и заявить "я тоже хочу". В том числе хочу, чтобы меня и мои усилия ценили.

В эти выходные сделаем шаг к тому, чтобы ценить свой труд и начать создавать то, что будет только вашим, и чем вы сможете делиться исключительно по собственному желанию.

Группа наполняется. Возможно, там есть место и для вас. Если ощущаете, что это не ваше - отложите пост в сторону. Если чувствуете, что вам туда надо - не медлите. Доверяйте интуиции. Кроме вас никто не знает как вам лучше.

✊17-18 октября с 10 до 13.
Семинар «Выход из сценария Крошечки-Хаврошечки».

Вы еще успеете. Жмите сюда

Почему чужие промахи раздражают до бешенства, а мысль о том, что кто-то сделает не так, как мы привыкли, заставляет всё переделывать или даже сразу делать все самой?

Собрала несколько публикаций о том, что стоит за стремлением делать всё правильно и безупречно.

✊ Для одних ошибка — обычная часть жизни, а для других — почти катастрофа. При этом человек даже не подозревает, почему так остро реагирует на чужие промахи. В двух частях рассмотрела откуда это берётся и что с этим делать.

✊ Она справляется с любыми задачами, ничего не забывает и всегда держит ситуацию под контролем. Казалось бы, идеальная женщина! Тогда почему рядом с ней бывает так трудно?

✊ Вы попросили партнёра помыть посуду, а через пять минут уже стоите рядом и показываете разводы на стакане. Знакомо? К чему может привести привычка «Только я могу сделать хорошо», если она распространяется не только на посуду.

✊ А что, если сегодня специально потупить? Причём не там, где вам всё простят, а там, где обычно страшно ошибиться. Попробуйте необычную практику прямо сегодня.

#обзор #правонаошибку

«Без меня они пропадут»

Со спасательством многие из нас знакомы со школы. Отличницу сажают за одну парту с хулиганом. Ей поручают подтянуть двоечника, взять над ним шефство, проследить, чтобы он сделал домашнее задание. Учительница смотрит на неё с надеждой, класс ждёт результата. Если хулиган исправит тройку на четвёрку, похвалят её. А потому девочка рано узнаёт: на меня обращают внимание, когда я кого-то вытаскиваю из проблем.

Позже этот опыт зачастую превращается в фантазию, которая звучит как забота: без меня они пропадут — дети, муж, пожилые родители, коллеги.

Сын Ольги в сентябре уехал учиться в другой город. Каждый вечер Ольга представляет, как он сидит в съемной квартире голодный, потому что не умеет готовить. Как не может разобраться с квитанциями. Как ему одиноко, а позвонить маме он стесняется. Она звонит сама, спрашивает, что он ел, присылает рецепты, заказывает ему доставку продуктов. Сын отвечает всё короче.

— Мам, у меня всё нормально.

Ольга кладёт трубку и думает: «Не хочет расстраивать. Без меня он пропадёт». При этом у Ольги есть муж, работа, подруги, которые зовут её в бассейн. О себе она говорит: «Я-то без сына справлюсь». Эта фраза часто стоит рядом с фантазией «он без меня пропадёт». В одной фантазии другой оказывается беспомощным, в другой мы сами — неуязвимыми.

Возможно, фантазия о голодном сыне помогает Ольге не встречаться с другим чувством: впервые за двадцать лет она больше не нужна ему каждый день так, как раньше. Пока он в её воображении беспомощен, у неё остаётся привычная роль. А заодно не нужно замечать собственную тоску по нему. К тому же сын был связующим звеном между Ольгой и мужем, и когда он уехал, в квартире словно образовалась пустота.

За фантазией «без меня пропадут» может стоять бессилие: я не могу остановить время, удержать взрослого сына рядом, сделать так, чтобы у него всё было хорошо. Фантазия предлагает взамен всемогущество: без меня никто не справится. А иногда за ней стоит одиночество. Тогда спасательство возвращает ощущение нужности.

Ольга свою фантазию уже воплощает: звонит каждый вечер, заказывает доставку. Со спасательскими фантазиями так бывает часто, и поступок закрепляет картинку. Раз я помогаю, значит, без меня действительно не справятся.

Забота помогает поддерживать связь и бывает необходима, когда близкому действительно трудно. Но фантазия начинает затягивать, когда помощь достаётся тому, кто её не просил, а собственные потребности остаются без внимания. Сын Ольги, скорее всего, справится с квитанциями. А вот постоянные мамины проверки могут постепенно начать его тяготить.

Ольге не обязательно перестать заботиться. Полезнее спросить себя: что я чувствую, когда представляю его беспомощным? И о чём я сама скучаю?

А у вас есть идеи о том, кто без вас пропадёт?

#сепарация #взрослыедети #созависимость

Как решиться на изменения в жизни?

Марина хорошо знает свой цикл сброса напряжения. Ксения тоже знала свой.

И аргументов не менять жизнь у неё было достаточно. Аренду не берут: «мы же родня». Платят пятьдесят пять тысяч, но «без аренды считай все сто двадцать». Мама говорит: «Лариса нам опора». На носу квартальный отчёт. Опыт пригодится. Кто возьмёт экономиста из Торжка. Квартиру вот-вот продадут, тогда и уйду.

Квартиру так и не продали. Ксения пошла на конфликт, после которого её выгнали.

Ждать, пока выгонят, — самый удобный способ уйти. Решение принимает другой человек. Маме можно сказать: «меня выставили». Себе — «у меня не было выбора». Никто не спросит, зачем ты бросила тёплое место, ведь его у тебя отняли. Вина остаётся на том, кто выгнал.

Продавленное место держит нас привычкой. И ещё тем, что вставать с него не нужно самой.

Ксения уходила ночью, с одним чемоданом на одном колесе, через хостел за девятьсот девяносто рублей и с четырьмя тысячами двумястами на карте. А восемь лет у неё была возможность самой выбрать день, отложить те самые три оклада и спокойно найти квартиру. День выбрала Лариса.

И это ещё удачный вариант. Чаще жизнь никого не выкидывает. Она оставляет на диване, и пружина упирается в бедро ещё пять лет, потом ещё десять. А потом нам 60... 70... 80..., мы смотрим назад и сожалеем, что когда-то не решились обострить конфликт и разорвать то, что нас держит до сих пор. И так и не научились жить с удовольствием просто от того, что жизнь есть.

✊ Найти ресурс для того, чтобы пойти в изменения, можно на семинаре «АнтиСказка: выход из сценария Крошечки-Хаврошечки» 17-18 октября (оба дня — с 10 до 13).

Вы ещё успеете попасть на него. Вот ссылка.

#антисказка

Продавленное место

Есть диван, на котором больно сидеть уже лет пять. Пружина упирается в бедро, подлокотник протёрт до ниток. Вечером мы всё равно садимся туда, в ямку, которая за эти годы приняла форму нашего тела.

Марина срывается на близких. На сына из-за кружки в раковине, на мужа, который «опять ничего не слышит». Через час приходит вина. Марина извиняется, жарит сырники, сама везёт сына на тренировку, хотя собиралась полежать.

— Мам, да ладно, проехали.

Этот круг она знает наизусть: где рванёт, когда станет стыдно, чем загладить. Как жить по-другому, она не знает. А чтобы не идти в это другое, всегда найдётся 100500 аргументов.

То же самое с любой историей, которая нас захватывает.

Похоже на тех, кто бросает пить. Сначала им не верят. Через неделю-другую становится тошно без рюмки: приходится иначе разговаривать с людьми, чем-то занимать вечера. И самое трудное — признать право на удовольствие, которое приходит без сброса напряжения. Просто потому что жить приятно.

У Марины срыв работает как рюмка. Напряжение копится, вырывается, отпускает. А сырники после ссоры — единственный вечер недели, когда все сидят за одним столом и никто не торопится уйти. Она чувствует себя полным дерьмом, но только так она может сидеть за столом вместе со всеми, а не уткнувшись в ленту Инстаграма. Ожидание у близких, что может «прилететь» уже работает 24/7. И только за чаем с сырниками становится хотя бы на полчаса расслабленнее.

Перестать срываться значит отказаться и от этого вечера. Тёплый вечер придётся создавать без повода, на ровном месте. На это нужна решимость. И готовность выдержать, что первое время дома будет скучнее, чем было.

#зонакомфорта #меняемжизнь

Крошечка-Хаврошечка
(часть 9)

#сказкидлявзрослых

В среду в семь утра пришло сообщение от мамы. Без приветствия.

«Лариса сказала, ты ночью съехала. Ключи в ящик бросила, как воровка».

Через минуту пришло второе: номер телефона и подпись: «Галя Сомова, мы с ней в одном классе сидели. У неё в Москве студия от сына осталась. Я ей в Одноклассниках написала. Ларисе не говори».

И третье: «Ты ела?»

Мама, оказывается, тоже умела работать по ночам, так, чтобы никто не видел.

Студия была на двадцать шесть метров, окно выходило во двор, на подоконнике стоял чей-то забытый кактус. Галина Сомова, сухая пенсионерка в очках на цепочке, первым делом проверила паспорт. Страницу с пропиской посмотрела дважды.
— Торжок. Так я и знала.

Ксения заплатила за первый и последний месяц. На карте еще оставалось четыре тысячи двести — можно было купить себе еды. Она вышла на лестницу, зажав ключи в кулаке.

В четверг она зарегистрировала ИП. В графе «вид деятельности» написала «консультационные услуги» и усмехнулась: у Златы запись такая же. В тот же вечер пришёл перевод от стоматолога Ирины — первый, который не нужно было прятать. Десятую часть Ксения сразу отправила на отдельный счёт. «Сначала отложи себе, потом раздавай остальным». Сумма вышла смешная, но счёт был её.

Сидя на подоконнике рядом с кактусом, она взяла наушник, вставила его в левое ухо и по привычке набрала Торжок. Женский голос оператора вежливо, дважды объяснил, что номер не обслуживается. Последнюю страницу третьей тетради она открыла ещё в феврале. Под записью про Нинкин вклад рукой Тамары Петровны там стояло: «Бесплатная чужая квартира — самая дорогая». Тогда Ксения не поняла, при чём тут она.

Она ещё немного посидела с наушником в ухе. Потом телефон завибрировал сам. Номер был московский и незнакомый.

— Ксения? Андрей Барский. Мне нужен финансовый директор в один из проектов фонда. Оклад, соцпакет, офис на Пресне.

Ксения посмотрела на кактус. Восемь лет она уже проработала за оклад в чужом проекте.

— Можно я перезвоню через час?

Час она считала. Мысленно торговалась сама с собой. Считать она умела лучше всех. «Зарплата покупает твоё время. Деньгами считается то, что от неё осталось». Оклад у Барского был хороший. Времени он покупал пять дней в неделю. Для Ирины и ещё троих клиентов, которые ждали, когда Ксения обоснуется на новом месте, не оставалось ничего.

Через пятьдесят две минуты она перезвонила.

— Андрей, в штат я не пойду. Консультантом — да. Два дня в неделю, договор с моим ИП.

Ставку она назвала сама.

— Присылайте договор, — сказал он.

Ксения положила телефон на подоконник и посмотрела в окно. Где-то в глубине души она была уверена, что заработает не только на хлеб, но и на масло, а может быть, даже и на икру.

Крошечка-Хаврошечка
(часть 8 )

#сказкидлявзрослых

Ксения положила телефон экраном вниз и минуту смотрела на него, как на чужую вещь. Потом взяла и перезвонила.

— Мам, Ларисе я звонить не буду. Извиняться мне не за что.
— Ксюша, ну что ты такое говоришь, она же тебя…
— Она восемь лет платила мне пятьдесят пять тысяч за работу финдиректора. А Тамару Петровну выставила без денег и повесила на неё штраф.
— Не говори так про родню.
— Тогда давай пока вообще не будем разговаривать, мам.

И первой нажала отбой. Впервые в жизни.

Злость пришла сразу, горячая и деловая. Ксения хорошо её знала. На злости она в семнадцать лет сдала математику на девяносто восемь баллов, назло учительнице, которая говорила, что из Торжка в Москву не берут. На злости уехала с чемоданом на одном колесе. На злости восемь лет сдавала квартальные к понедельнику, лишь бы Лариса не сказала своё «ну, я так и думала». Злость ни разу её не подвела. Только везла она всегда туда, куда было нужно кому-то другому.

Пятницы Ксения ждать не стала.

Вещей оказалось на удивление мало: восемь лет она так и прожила в квартире, которую вот-вот продадут. Тот же чемодан на одном колесе, второе она так и не починила. Три синие тетради легли сверху, на свитер. Конверт «за лояльность», плотный и приятный на ощупь, остался на кухонном столе, рядом с сахарницей. Ключи Ксения бросила в почтовый ящик. Прощаться было не с кем. Разве что с Баксом, но Бакс жил у Ларисы.

Хостел нашёлся у Савёловского: восемь коек за шторками, девятьсот девяносто рублей за ночь. Ксения забралась на верхний ярус не раздеваясь и до трёх ночи слушала, как внизу кто-то то ли храпит, то ли сопит — вроде негромко, но заснуть это не давало.

Злость закончилась где-то между Войковской и Дмитровской. Под потолком хостела Ксения вдруг поняла, что дальше её не повезёт никто.

«Упрёмся — разберёмся», — говорила Тамара Петровна, когда не сходился баланс. Ксения прошептала это в подушку, которая пахла чужим кондиционером для белья, и уснула.

Во вторник она сделала одиннадцать звонков. «Только славяне». «Без животных и детей». «Комиссия сто процентов». «Ой, уже сдали, вчера». Одна квартира на фото была с ремонтом, а в жизни — с соседом, который в ней жил. Риелтор с голосом уставшего завуча спросил:
— Вы официально трудоустроены?

Ксения открыла рот и закрыла. Официально она уже вторые сутки была никем.

Вечером она пересчитала деньги на карте. На студию с залогом хватало впритык. На комиссию риелтору уже нет.

(окончание следует)

Пятница для Крошечки

В пятницу Ксения Хаврошина должна освободить квартиру на Войковской.

Для тех, кто не успел прочитать.

Восемь лет Ксения вела финансы, лицензии, закупки и проверки в сети клиник своей тёти Ларисы. При этом числилась «помощником по общим вопросам», получала пятьдесят пять тысяч и жила в квартире, которую тётя «вот-вот продавала».

Ночами ей помогала Тамара Петровна, бывший главбух торжокского молокозавода. Лариса об этом узнала и наняла Тамару Петровну официально. Та отказалась подписывать двенадцать миллионов «гармонизации пространства» для младшей дочери, и её уволили, а потом на неё же повесили налоговый штраф. Тамара Петровна умерла и оставила Ксении три синие тетради про деньги.

Потом пришли инвесторы, и партнёр фонда спросил:
— А кто считал показатели?

Ксения рассказала всё. Сделка сорвалась.

— Квартиру освободи до пятницы, — сказала Лариса.
— Ларисе позвони, извинись, — сказала мама.

На этом месте сказка пока обрывается.

Три дня участницы чата сказочных разборов исследовали своих внутренних Хаврошечек и коров, которые делают тучу дел, ценность которых и сами не видят, и транслировать другим не могут. Дети, коллеги, родители, партнёры воспринимают это как должное или как «тебе же это ничего не стоило». Но ведь это не так!

Сегодня в чате дописывают финал сказки. Версии получаются очень разные, и в каждом видно автора не меньше, чем Ксению.

А вы как думаете, чем в итоге закончится антисказка про Ксению? Голосование под этим постом ✊

Финальную часть опубликую завтра. А переписать собственный финал можно на семинаре «АнтиСказка: выход из сценария Крошечки-Хаврошечки» 17-18 октября (оба дня — с 10 до 13). Там мы разберёмся, как же всё-таки увидеть свою ценность, ценность того, что вы делаете и как это всё транслировать окружающим.

Вы ещё успеете попасть на него. Вот ссылка.

#антисказка #саморефлексия

К вопросу о том, что через сказки очень хорошо получается пройти туда, куда рациональный ум не пускает

Посмотрев этот ролик, я подумала: сколько бы мы всего ни учили и ни прорабатывали, но как только встречаемся с взглядом мамы, заложенное в раннем детстве берёт своё.

И вопрос только в том, мы этим управляем или оно нами.

Автор

«Что со мной не так?»

Этот вопрос исходит из того, что где-то существует норма, а мы от неё как будто отклонились. И тогда путешествие внутрь себя становится тяжёлой работой по поиску дефекта и его исправлению.

Но сказочные разборы на то и сказочные, чтобы делать акцент на том, как устроены наши сказки, превращающиеся годам к 30-40 в Анстисказки, а не на том, чтобы уничтожать себя за то, что «со мной что-то не так».

Вот и вчера, в первый день разбора, изучали, что играет роль коровы-помощницы в жизни участниц. И что увидели? Что очень страшно вообще её вытащить из себя — кажется, что всё рухнет. И страшно потерять восхищённые взгляды окружающих, которые поддерживают в нас иллюзию о том, что мы тааааааакие молодцы, что столько на себе тащим и справляемся!

Но мы-то знаем, что уже не справляемся, что тело уже даже не намекает, что ему нужен отдых и корова скоро сдохнет сама, если не вынуть её из себя.

И при всём при этом нет ни одного универсального рецепта «Делай так и всё будет пёфект». У всех — не будет. Потому что важно не то, что делать, а то, из какого внутреннего состояния это делать. Силы наши утекают там, где действие расходится с тем, кем мы себя в нём ощущаем. Одно и то же занятие отнимает энергию, когда мы делаем его из роли «хорошей дочери» или «той, на ком всё держится». И восполняет её, когда это занятие наше, когда мы получаем от этого удовольствие для себя — без одобряющего голоса как внутри, так и снаружи. Нам просто хорошо, и всё. А снаружи эти два состояния выглядят одинаково.

Воскресный обед на всю семью для одной женщины — повинность, после которой она полдня лежит. Для другой это три часа, когда никто ничего от неё не ждёт, потому что она занята.

Поэтому универсальные рецепты не срабатывают. Совет «делегируй» первой вернёт силы, а у второй отнимет единственное место, где она восстанавливается. Рецепт описывает действие. Силы же зависят от того, что это действие значит для конкретной женщины.

Сказка тут работает как увеличительное стекло. В сюжете сценарий виден целиком, без бытового шума. Так легче заметить момент, в который я перестаю действовать от себя и начинаю исполнять роль.

🦭 А вы всё еще «работаете над собой, чтобы всё исправить» или «исследуете себя, чтобы понять как жить легче и приятнее»?

#саморефлексия #чтосэтимделать

Где та мама, одобрение которой я заслуживаю?

Ире сорок четыре года. Вечером, когда все уже легли спать, она в пятый раз перечитывает презентацию. Цифры сходятся. А в голове всё равно звучит «Могла бы и постараться».

Голос мамин, тут без сомнений. Только реальная мама в воскресенье спрашивала про давление и про шапку. Про работу она не спрашивает лет двадцать, а ту фразу вряд ли помнит.

Внутреннюю маму мы собирали сами, в детстве — из того, что попадалось под руку: вздох над дневником, поджатые губы, тон, которым что-то сказала (и может быть, не один раз). Ребёнок запоминает эмоциональное. Поэтому внутренняя копия выходит гораздо суровее внешнего оригинала. И не стареет. Реальной маме семьдесят два, она шлёт котиков в вотсап. Та, что внутри, до сих пор стоит в дверях с укоризненным взглядом.

Мы годами спорим с первой и ждём от неё «ты молодец». А говорит в нас вторая. Этот голос когда-то работал: ругал нас раньше, чем приходила реальная мама — и это позволяло не сталкиваться с её эмоциями. Он перепроверял, страховал, охранял — как понимала охрану семилетка.

Выгнать такого охранника просто так не получится. Зато с ним можно разговаривать, и он, в отличие от реальной мамы, отвечает. Например, на вопрос: «Чего ты боишься, если я отправлю как есть?»

Ира отправила. С одной запятой, которую так и не поправила.

Какая фраза звучит у вас внутри маминым голосом?

#саморефлексия #взрослыедети

Завтра начинаем разбирать истории о том, где найти силы уйти из ситуации, оставаться в которой сил уже нет. И как жизнь создаёт нам события, когда мы не можем уйти сами.

А ещё — как найти своих и перестать искать принадлежность там, где нас не ждут.

✊Подробности и регистрация тут.

✊Формат — онлайн-чат, 3 дня задачек и общения.

✊ Стоимость — 550 рублей.

Крошечка-Хаврошечка
(часть 7)

#сказкидлявзрослых

Летом в LARI пришли инвесторы. Фонд «Северный капитал» собирался купить сорок процентов сети, и две недели Лариса ходила по офису в том настроении, в каком матери ходят перед свадьбой дочери.

Партнёр фонда Андрей Барский на презентации долго слушал Вику про охваты, Алину про «культуру заботы» и Злату про «благоприятный транзит Юпитера над первым домом компании». Потом спросил:

— А кто считал показатели?

В переговорке замолчали все, даже кондиционер.

— Ну, у нас Крошечка… — начала Лариса и осеклась. — То есть Ксения. Ассистент. По общим вопросам.

Барский попросил позвать Ксению и спросил про цифры. Ксения рассказала про цифры всё, включая ИП Златы и двенадцать миллионов гармонизации. Говорила ровно, без злорадства.

Сделка сорвалась. После его ухода Лариса не кричала. Она не произнесла ни одного лишнего слова. Сказала только: «Квартиру освободи до пятницы. У меня покупатели.»

Вечером позвонила мама.
— Ксюша, Лариса звонила. Плакала. Говорит, ты её бросила, бизнес ей развалила, родню опозорила. Она ж тебя приютила! Ты чего творишь-то?
— Работу меняю, мам.
— Работу… — мама вздохнула так, как вздыхают в Торжке, когда кто-то уезжает. — Ну смотри. Только Ларисе позвони, извинись. Мало ли. Вдруг на новом месте не сложится.

(окончание следует)