jaromirhladikpress

Вышла книга

Анна Гринка
Каннибалы целуются
Сборник стихотворений

Изображение на обложке – Настасья Катаева

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ все электронные издания Jaromír Hladík press можно купить всего по 200 р. Подробности в разделе Электронные издания.

Дорогие читатели и друзья издательства! Благодаря вашей поддержке, а также подпискам и разовым взносам на платформе Френдли, мы смогли допечатать (небольшими партиями) несколько наших старых книг (которых уже давно не было в продаже) и бестселлеров, а также запустить в печать несколько новинок (в сумме двадцать наименований, и у нас большие планы). Спасибо! Но, как известно, трудности маленького издательства всегда впереди, поэтому мы с надеждой напоминаем вам о возможности оформить годовую подписку (500 р. месяц) или поддержать нас разовым взносом. Сделать это можно на платформе Френдли, здесь.

Кроме того, поддержать Jaromír Hladík press можно и старым проверенным способом – купив наши книги в бумажном виде или в формате pdf. Напоминаем, что еще пару дней на сайте все электронные издания наших книг будут стоить всего 200 р.

Будем признательны за репосты.

Ад — это другие, написал однажды Жан-Поль Сартр. Другие — это я сам, дополнил бы его Яков Друскин. Ад Друскина населен им самим, его чужими, пустыми, мертвыми двойниками. Его задача — «отрезать себя от себя самого», как пишет он в дневнике. Другими словами, он должен выйти из фазы зеркала, порвать всякую связь с отчуждающим его образом. Однако, делая это, он уничтожает не только место, где обитал он сам, но, говоря словами Бахтина, посвятившему в работе «Автор и герой в эстетической деятельности» «смотрению на себя в зеркале» немало интереснейших строк, «любого возможного другого, с помощью которого пытаемся найти ценностную позицию по отношению к себе самому». «После отрезания ничего не должно остаться», — категорически пишет Друскин. Останется лишь одно — «интенция к маме», то жало в плоть, которым обернулось для него ее отсутствие. «Связь с мамой осталась как боль, как жало в плоть, и всегда должно быть, чтобы было постоянное бдение — вера и Бог», — пишет он. Связь с Богом гарантируется ему теперь, как видим, не теми фигурами, которые находит он в воображаемом зазеркалье, но лишь той болью, тем «жалом в плоть», той «болью бытия», которую смерть матери позволили ему ощутить.
Больше того: выйдя из зеркала, он утрачивает и укорененный в образной сфере, в представлениях «я», язык, который его с Богом связывает. Молитва, которая навязчивым, постоянным рефреном возникает в ранних, последующих за смертью матери записях, звучит так: «Готт. Готтеньки. Обрах Монес. Афтун». «По-видимому, из молитвы, которую мать слышала в детстве», — комментирует эти загадочные слова Лидия Семеновна Друскина. Другое пояснение дает сам философ: «Когда я раз спросил у мамы, что значит Обрах, Монес и Афтун, мама сказала: сжалься и вверху, по-видимому: Ты, Сущий на небесех, сжалься».

Александр Черноглазов. Прощание с мамой Заметки к трактату Якова Друскина «Видение невидения». Из книги «Откровение Фомы Неверующего».

Новинка на сайте издательства.

До конца шестидесятых он жил в мансарде на Рю де Фаворит. Квартира представляла из себя комнату с низким потолком, переходящую в крохотную спальню. Худой и долговязый (как наш брат?), он походил на огородное пугало, возведённое в степи вечности? Его чистота подсвечивалась сиянием голубых, почти прозрачных глаз. При взгляде на соотечественников они выражали солидарность, а при взгляде на горизонт — надежду? На его лице, под удодьим хохолком, время прочертило глубокие морщины — борозды судьбы? И оно же налетело на него и сбило с ног?
<...>
За тридцать пять лет нашего знакомства я получил от него около ста писем, большей частью предельно лаконичных, и, само собой разумеется, написанных от руки. Отвечал он мгновенно. Его послания, начертанные словно бы одним росчерком пера, содержали лишь непреложное. Почерк его наклонялся с годами всё сильнее, как будто припадая к горизонтальной оси меланхолии. Он постепенно погружался в своё собственное ясновидение?
<...>
Я познакомился с ним ещё в бытность мою пациентом туберкулёзного санатория. У него тогда было повреждено лёгкое: как-то вечером в парижском метро бездомный, вероятно нетрезвый, ударил его ножом в грудь. Несколько дней спустя Беккет навестил своего агрессора в тюрьме, дабы прояснить причины его поступка. Клошар, помолчав немного, как будто ожидая, не появится ли Годо, нехотя пробурчал (абсолютно «беккетовский персонаж»!): «А я почём знаю?»

Фернандо Аррабаль. Вечное блаженство. Перевод с испанского Павла Рыжакова

Предзаказ на сайте издательства.

До конца августа продолжается акция, приуроченная к 8-летию издательства: все электронные издания (pdf) по 200 р. Смотрите раздел Электронные издания.

Это страшный и прекрасный театр, особенно эпическая "Песня сирен". И огромный труд переводчицы Оксаны Якименко.
Петер Надаш умер сегодня.

Напоминаем, что до конца августа в честь 8-летия Jaromír Hladík press можно приобрести практически весь наш ассортимент в формате pdf всего по 200 рублей. Включая новинки и книги, которые еще находятся в типографии!
Подробности в разделе Электронные издания.

...Всё началось с моего похода в магазин на Сорок Второй улице в Нью-Йорке — там я приобрёл ярко-зелёные трусы. Сопровождали меня Энди Уорхол, Гинзберг и Кэссиди. В первые мои приезды они неизменно водили меня по самым китчево-кричащим магазинам этой нью-йоркской артерии — «Вавилона», как называл её Керуак.
[Может быть, и матушка Мерседес назвала бы её так же?]
В последние годы, Одиль, улица эта превратилась в улей детских магазинов. Но в былые времена пространство между Седьмой и Восьмой авеню находилось во власти подпольных порнографов и неоновых огней.
Упомянутые трусы, предмет одежды просторный и броский, были, прямо сказать, лишены солдатской скромности.
Из плотного гульфика вырывалось пламя, которое некая юная особа, сжимающая в руках шланг, пыталась усмирить мощной струёй. Напоминала она не то девушку с плейбоевского разворота, не то типажей Кловиса Труя. Обнажённая под Мэй Уэст, Джейн Мэнсфилд или даже à la Рубенс, она была обута в пожарные ботинки, а на голове у неё красовалась каска. Замечу: в те годы пожарное дело являлось ремеслом сугубо мужским.
Вернувшись из Нью-Йорка в Париж, я сразу же направился на собрание сюрреалистов. По будням они начинали ровно в шесть. В тот вечер я оказался третьим слева от Бретона — аккурат перед гигантским зеркалом, столь хорошо знакомым завсегдатаям «Променада Венеры».
Ходоровски сидел справа от Бретона, четвёртым по счёту. Увидев меня, он стал с помощью жестов осведомляться о моём нью-йоркском паломничестве. Тогда я извлёк из кармана новоприобретённые трусы и поднял их над головой, растянув в поперечном направлении между большим и указательным пальцами. Но поскольку сидел он чересчур далеко и рисунок ему было толком не разглядеть, я счёл уместным отправить ему этот любопытный предмет для лучшего ознакомления. И вот, трусы полетели из моих рук навстречу его рукам, миновав по пути нос Андре Бретона.
Собрание завершилось, как обычно, в половине восьмого. Больше в тот день ничего достойного внимания современности или упоминания в мемуарах Мориса Надье не произошло.
Три часа спустя нам с Ходоровски позвонили: нас приглашали на следующий день к двум часам пополудни на улицу святого Роха — в гости к Мими Парен и Жану Бенуа, необычайно милым и талантливым художникам.
Не подозревая об истинных мотивах вызова, в условленное время мы вошли в квартиру наших дорогих знакомых, в чьём искреннем расположении никогда не сомневались...

Фернандо Аррабаль. Вечное блаженство. Перевод с испанского Павла Рыжакова

Предзаказ на сайте издательства.

Вышла прекрасная книга

Марсель Коэн
На внутренней сцене. Факты

Перевод с французского Валерия Кислова

На следующей неделе наконец выйдет сборник стихотворений Анны Гринки "Каннибалы целуются".

Это третья книга Анны Гринки, выходящая в Jaromir Hladik Press. Первая – сборник прозы "Экранное зрение" – доступна только в формате pdf. Вторая – сборник стихотворений "Курсор на лезвии" – есть и в бумажном формате.

В связи с выходом "Каннибалов" публикуем большой яростный текст из этой книги – "На Мясницкой улице".

Поэт и переводчик Григорий Стариковский читает в своем переводе самую страшную песнь «Одиссеи» – 22-ю, избиение женихов (а также повешение двенадцати рабынь Пенелопы, вступивших в связь с женихами). Григорий читает эту песнь в Нью-Йорке, утром, под шум улицы, и это отчасти иллюстрация его слов из послесловия к нашему с Носорогом изданию «Одиссеи»: Гомеровская эмоциональная невовлеченность, вся тональность оригинала гораздо ближе к прозе Варлама Шаламова, Альбера Камю или Кормака Маккарти, чем к тому, что мы привыкли считать русской «Одиссеей».

Подробнее о выборе размера для перевода Стариковский увлекательно говорит здесь.

Напоминаем, что на сайте издательства можно заказать «Одиссею» в комплекте с философской книгой Рахили Беспаловой об Илиаде всего за 1500 р.

Кроме того, продолжается акция, приуроченная к 8-летию издательства: все электронные издания (pdf) по 200 р. Смотрите раздел Электронные издания. Там этот комплект можно приобрести всего за 400 р. вместе с другими книгами Jaromir Hladik Press.

В 2020 году Jaromir Hladik Press выпустило "Ворона" Тэда Хьюза в переводе Дмитрия Манина. Книга давно закончилась. И вот, описав страшный шестилетний круг, Ворон возвращается. Открыт предзаказ на допечатку. Книга выйдет 10 сентября.
Графика Марии Казанской.