Читая философские тексты, постоянно переживаю недоумение от степени несовпадения написанного с общим дискурсивным образом автора. Особенно среди тех, кто его ругает (ругают, получается, не оригинального автора, а всегда соломенное чучело).
Вот с Декартом, например. Основатель европейской рациональности, холодный ум, фундирующий самопрозрачного субъекта, дуалист материи/духа и тот, кто изгоняет из созерцания Бога всё трепетное и сакральное своими доказательствами — ну буквально всё мимо.
Невероятно страстный и живой философ, утверждающий единство подлинной субстанции. А начало своего пути в математическое постижение вселенной он вспоминал как явление «духа истины, нисходившего на него, чтобы овладеть им» с громами, молниями и прочими спецэффектами.
Как вам такой исток европейской рациональности?
И совершенно мы проходим мимо сути дела, когда знаменитые ходы Декарта с «когда я сплю, я вижу то, чего нет — может, и здесь я сплю и органы чувств меня обманывают» и злым демоном, который подтасовывает математические расчёты, воспринимаем как мыслительные эксперименты, которые нужно пробежать рассудком, чтобы вывести из них следствия — и идти дальше.
В «Размышлениях о первой философии» Декарт пишет (касательно уверенности в существовании вещей вне себя):
...полагаю, я поступлю хорошо, если, направив свою волю по прямо противоположному руслу, обману самого себя и на некоторый срок представлю себе эти прежние мнения совершенно ложными домыслами — до тех пор, пока, словно уравновесив на весах старые и новые предрассудки, я не избавлюсь от своей дурной привычки отвлекать моё суждение от правильного восприятия <...> Однако решение это исполнено трудностей, и склонность к праздности призывает меня к привычному образу жизни.
Это не описание мимолётного мысленного эксперимента. Это полноценная практика, которая требует выдерживать себя, длить — до перестройки самого мыслящего, а не до простого обнаружения им какого-то логического следствия.
Более того, в тех же главах Декарт рассуждает о том, что, хотя каждое представление, поставленное в воображение органами чувств, может оказаться ложным, несомненной остаётся сама способность воображения.
Он учит свой разум не покупаться на картинки представлений — с тем, чтобы разум пребывал в себе, обнаруживая собственный покой и самотождественность.
Удивительно здесь смыкаются западный рационализм с восточным мистицизмом.