Сегодня годовщина убийства Пазолини. Осмысляя творчество великого итальянца, ещё раз убеждаешься в том, что настоящий режиссёр в той или иной мере играет самую сложную и противоречивую роль - роль Творца, в опреденном смысле этого слова. Да, играет, потому что если Бог есть, то человек не может встать на его место. Но он может выразить смысл, суть и чувства, свойственные сознанию творящего мир. С одной стороны, мир этот - внутренний, поэтому у каждого выдающегося деятеля искусства - особенный. Но чтобы эта особенность была максимально выражена, необходимо соединить его с миром внешним и при этом не загасить идею. Тарковский был гениален тем, что умел показать этот внутренний мир так, что каждый кто смотрит его картины видит свой собственный мир как в зеркале. В случае с Пазолини одни видят, в первую очередь, внешний социально-политический контекст, другие - эстетический, внутренний. Истина, как всегда, находится где-то посередине.

Многие отождествляют творчество Пьера Паоло Пазолини исключительно с тем политическим течением, к которому он себя относил - марксистким, левым, социалистическим. Я считаю это не вполне правильным. Скорее внутренний мир режиссёра в то время нашел своё выражение в такой наивной, романтической и противоречивой социально-политической форме, которая царила в умах бунтующих студентов Европы и Америки. 1968 год был длительным взрывом, который показал вечную проблему столкновения поколений, а также проблему столкновения идеи и формы,выраженной в противоборстве между "новыми" и "старыми" левыми. Но времена идут, поколения сменяются, новые становятся старыми, и это происходит также неизбежно, как и разочарование в утопических иллюзиях. А фильмы Пазолини, равно как работы Камю, Сартра и других творцов своей эпохи пережили как их самих, так и эту эпоху и те идеологемы, которые они разделяли при жизни. Их читают, смотрят и уважают люди разных взглядов и мнений. Почему?

Если говорить о Пазолини, то, на мой взгляд, причина по которой его киноработы продолжают смотреть, обсуждать и осмыслять, заключается в абсолютной искренности, выражающейся то в срыве всех покровов и демонстрации худших черт общества, то в красоте момента. Три его предпоследние картины - экранизации средневековых сборников различных историй: "Декамерон", "Кентерберийские истории", "Тысяча и одна ночь". Карнавальная культура средневековой Европы в весьма эпатажных даже для нашего времени шутках Джеффри Чосера и Джованни Бокаччо, наряду с более драматичной и философской арабской сказкой.

Последний фильм, который успел снять мастер - "Сало. 120 дней Содома" мало кто мог досмотреть до конца из-за обилия отталкивающих сцен. Тем не менее, мало кому удавалось так точно и откровенно изобразить суть психологии фашизма. Все то, что описывал Эрих Фромм, говоря о некрофилии и жажде господства, ставящей в зависимость саму доминирующую персону, Пазолини изобразил здесь. Когда господствующая группа лишает свободы других людей, низводя их до уровня сначала животных, а затем и просто вещей. При этом сами фашисты внутренне несвободны в ещё большей степени, ведь они целиком и полностью сосредоточены на тех, кого они удерживают в своей власти с помощью различного рода унижений. Они думают, что владеют рабами, но сама суть рабства, на самом деле, уже давно овладела ими.

Тема бегства от самого себя и от своей внутренней свободы пролегает тонкой нитью через большинство фильмов Пазолини. Чего стоит "Теорема", где кажущийся стабильным и нормальным мир одной семьи рушится просто от присутствия одного незнакомца. Или экранизация истории Эдипа, выбравшего слепоту вместо признания правды. Софокловский миф всегда будет актуален для власти и для людей в принципе пока мир не научится признавать обратную сторону вещей. Поэтому режиссёр совместил декорации современности и античности, дабы утвердить эту актуальность.