Пожалуй, сложно найти в современной России более известного писателя в жанре эпического исторического романа (и не только), чем Алексей Иванов. Я начал открывать его творчество в позапрошлом году, и, этот процесс меня сильно увлёк.

В своей новой книге "Невьянская башня" (вышла осенью прошлого года), автор остается верен стилю, сочетая мистику и реальные исторические процессы. Стоит отметить, что как и в "Сердце Пармы" или в "Тени Тевтонов", Иванов сочетает это достаточно красиво, не пытаясь подменить одно другим. Магия у Иванова проявляется как способ метафорически показать взгляд человека той эпохи.

"Сердце Пармы", "Тени тевтонов" и "Невьянскую башню" объединяет общий троп с женщиной-демоном, конфликт между любовными чувствами и бременем власти (рода), тема предков, своеобразное одушевление неживой силы. В "Невьянской башне“ Иванов вернулся к истории рода промышленников Демидовых. На этот раз, действие происходит в эпоху бироновщины, которая нещадно разоряет поборами Акинфия Никитича Демидова. Но не только Бирон становится угрозой для Акинфия Никитича, но сама политика императорских властей против старообрядцев, являвшихся главной рабочей силой его заводов. А затем и ропот среди самих рабочих, вызванный странными пожарами на заводе, которые они связывают с неким огненным демоном.

И демон оказывается вполне реален. В нём будто бы соединяется страх человека перед неизведанной силой новых технологий, личные страхи самого Акинфия, а также дух местности из мифов коренного народа.

Книга понравится всем, кому понравились другие книги Иванова про горно-заводскую цивилизацию Урала и Сибири, а также романы Шишкова и Задорнова. Про сложный характер сибирских промышленников, рабочих и крестьян. Про созидателей и людей длинной воли. А также про то, какую цену им нередко приходится платить за это созидание.

«Савватий думал, что демона породила вовсе не жажда наживы — не дьявольская страсть. Цепень добывал не золото — он добывал себе волю. И Демидов не рвался к богатству — он стремился делать своё дело: строить заводы. Демон вынырнул из какого-то противоречия божьего мира, и Сатана тут был ни при чём. В нём, в этом противоречии, бушевали силы созидания, и даже Господь не мог их обуздать».