Продолжая тему тиранов Иберийского полуострова. Не особо замеченной осталась позавчерашняя дата - 50 лет со дня смерти Франсиско Франко. За эти полвека образ каудильо стал очень по разному восприниматься в обществе. При жизни и после смерти ему повезло больше чем коллегам из Италии и Германии. С 2009 года рейтинг одобрения Франко медленно растёт. Возник даже термин "социологический франкизм", когда многие элементы общественной жизни, установленные при диктаторе, сохраняются и после его смерти. В Испании до сих пор остаётся множество неразрешённых проблем, интересных для исследователей политики памяти и этнополитологии, когда потомки жертв не могут добиться справедливости по отношению к своим предкам, а центральные власти далеко не всегда всегда могут договориться с басками и каталонцами. Нынешний премьер-министр, демократический социалист Педро Санчес начал свой премьерский срок с символического выноса тела Франко из "Долины павших". А сейчас, когда в самой Испании отмечается "50 лет демократии", Санчес сталкивается с упрёками в том самом "пост-франкизме" за то, что не все проблемы прошлого периода решены.

Но интересно то, что когда об этой личности говорят и спорят в России, в оппозиционной среде, нередко среди сторонников идеи, которую можно условно назвать "консервативным либерализмом", становится популярным мнение о Франко как о "меньшем зле", а иногда даже возникает мнение о том, что России для решения всех проблем нужен "свой каудильо". Этот "свой каудильо" идеологически и эстетически противопоставляется "их вождю". Наверное, потому что вожди есть только у орков, а каудильо - у эльфов.

30 лет назад у нас звучали мнения о том, что сейчас нужен "цивилизованный Пиночет" (кстати, верный последователь и ученик каудильо, лично приехавший на его похороны). И не эти ли проекции и призывы стали одной из скреп, что легли в основу современной корпоративной системы?

Для кого-то Франко - просто успешный военный карьерист, из тех, которые часто становятся лидерами различных хунт. Но себя он искренне видел проводником воли Господа, продолжателем дела легендарного рыцаря Эль Сида, мессианским паладином, побеждающим дракона революции.

Наверное, это происходит, когда в стране и в мире творятся непредсказумые и разрушительные события, когда нет уверенности в завтрашнем дне и нет стабильности в дне сегодняшнем. Вот тогда у общества, даже вполне либерального, возникает желание воскресить своего каудильо, вручить ему щит и меч. Ведь и сам Франсиско опирался на простых людей, привыкших жить спокойной жизнью, для которых были чужды революционные изменения (что не удивительно в преимущественно крестьянской Испании). Но ведь даже если зло берёт на вооружение моральный релятивизм и суждение о неоднозначности, это не означает, что надо вставать на позиции морального абсолютизма и однозначности во всём.

А логика "меньшего зла" - дурна по сути своей. Потому что зло в принципе не может быть меньшим или большим, говорим ли мы о миллионных жертвах большевистского террора или о сотнях тысяч людей, казненных франкистами. Потому что логика зла не оставляет места для субъектности граждан и для веры в альтернативу, заставляя выбирать между тем, что одинаково не соответствует воле человека. Мракобесная диктатура, держащаяся на произволе тайной полиции, цензуре и борьбе с "масонами" не может быть альтернативой тирании сталинского типа. Об этом следует помнить, особенно когда нас снова просят выбрать что-то из двух зол, прикрываясь лозунгами "антикоммунизма" или "антикапитализма" или любого другого "анти".