Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения Наума Коржавина. Моё любимое стихотворение у него:

ПОСЛЕДНИЙ ЯЗЫЧНИК
(Письмо из VI века в XX)

Гордость, мысль, красота — все об этом давно отгрустили.
Все креститься привыкли, всем истина стала ясна...
Я последний язычник среди христиан Византии.
Я один не привык... Свою чашу я выпью до дна.
Я для вас ретроград.— То ль душитель рабов и народа,
То ли в шкуры одетый дикарь с придунайских равнин...
Чушь! Рабов не душил я — от них защищал я свободу.
И не с ними — со мной гордость Рима и мудрость Афин.

Но подчищены книги... И вряд ли уже вам удастся
Уяснить, как мы гибли, притворства и лжи не терпя,
Чем гордились отцы, как стыдились, что есть еще рабство.
Как мой прадед сенатор скрывал христиан у себя...
А они пожалеют меня? — Подтолкнут еще малость!
Что жалеть, если смерть — не конец, а начало судьбы.
Власть всеобщей любви напрочь вывела всякую жалость,
А рабы нынче — все. Только власти достигли рабы.
В рабстве — равенство их, все — рабы, и никто не в обиде.
Всем подчищенных истин доступна равно простота.
Миром правит Любовь — и Любовью живут,— ненавидя.
Коль Христос есть Любовь, каждый час распиная Христа.

Нет, отнюдь не из тех я, кто гнал их к арене и плахе,
Кто ревел на трибунах, у низменной страсти в плену.
Все такие давно поступили в попы и монахи.
И меня же с амвонов поносят за эту вину.
Но в ответ я молчу. Все равно мы над бездной повисли.
Все равно мне конец, все равно я пощады не жду.
Хоть, последний язычник, смущаюсь я гордою мыслью,
Что я ближе монахов к их вечной любви и Христу.

Только я — не они,— сам себя не предам никогда я,
И пускай я погибну, но я не завидую им:
То, что вижу я, — вижу. И то, что я знаю, — я знаю.
Я последний язычник. Такой, как Афины и Рим.
Вижу ночь пред собой. А для всех — еще раннее утро.
Но века — это миг. Я провижу дороги судьбы:
Все они превзойдут. Все в них будет: и жалость, и мудрость...
Но тогда, как меня, их потопчут другие рабы.
За чужие грехи и чужое отсутствие меры,
Все опять низводя до себя, дух свободы кляня:
Против старой Любви, ради новой немыслимой Веры,
Ради нового рабства... Тогда вы поймете меня.

Как хотелось мне жить, хоть о жизни давно отгрустили,
Как я смысла искал, как я верил в людей до поры...
Я последний язычник среди христиан Византии.
Я отнюдь не последний, кто видит, как гибнут миры.

<1970>