По иронии судьбы где-то две недели назад я набрёл на серию художественных фильмов "Путь лидера", посвященный жизни и политической карьере Назарбаева. С 2011 года в проект вкладывались миллионы тенге, Ещё больше уходило на памятники и переименования. Денег, которых не хватало на нормальные выплаты рабочим и на здоровую социальную политику, сполна хватало на поддержание искусственных титулов, рухнувших в течении нескольких дней. У всего этого есть в принципе вполне понятное объяснение - жажда политического бессмертия даже после смерти. Аналогичные желания есть у Эмомали Рахмона в Таджикистане, не говоря уже о Туркменистане, где культ личности нынешнего "аркадага" давно перекрыл предыдущего.

Попытки демократической оппозиции обратить внимание на эти проблемы потерпели сокрушительный крах в первой половине 2000-х, когда два ее лидера из числа бывших министров были убиты при невыясненных обстоятельствах. Либеральные программы, при всей их проработанности, так и не смогли стать востребованной у казахов альтернативой. Если проанализировать все, что происходило в Центральной Азии за последние 30 лет, то можно прийти к выводу, что единственной политической силой, способной осуществить модернизацию и создать необходимые политико-экономические институты для развития общества в этих странах, являются левые силы. Именно социал-демократическая партия Киргизии начала смену власти в Киргизии в 2020 году. Именно социальные требования стали центральными причинами протестов в Казахстане. Сосредоточение почти всех ресурсов страны в руках узкой клановой группы лиц и умножение их богатств приводит к закономерному недовольству людей, многие из которых и так оторваны от большинства благ. Странно искать здесь иностранный след, поскольку режим Назарбаева был самым удобным для западных и китайских корпораций. Национализм? Целых 30 лет больше всего он поддерживался самим елбасы, одной из последних инициатив которого стала языковая реформа в пользу латиницы. Исламизм? Он имеет базу для развития в виде острого социального неравенства и светской автократии (собственно, два элемента, которые исламские радикалы всегда обещают ликвидировать), но в Казахстане эти идеи так и не вызрели, что пока выгодно отличает ситуацию в нем от рискованной обстановки в соседних странах на юге. Именно поэтому мы не увидели в этих протестах серьезных националистических и религиозных факторов. Стихийный социальный протест без лидеров и организации был изначано обречен на провал, при всей адекватности требований. Но это не означает, что социальное движение в этой стране заглохло. Наличие международных связей и коммуникаций на уровне профсоюзов также создаёт благоприятные условия для развития лево-демократических сил в Казахстане. Я как социал-демократ очень хотел бы надеяться на то, что казахским единомышленникам хватит сил и ума не впасть в радикальный популизм и не допустить реинкарнации старых автократий.

Но увы, до успеха такой альтернативы ещё очень далеко. Пока что главным победителем в стихнувшем конфликте выглядит господин Токаев, который в массовом сознании всегда воспринимался как этакий "казахский Медведев". Незаметная декоративная фигура, тень "лидера нации" с имиджем умеренного либерала, яркий представитель западного жуса, всегда отличавшегося интересом к прогрессизму, пусть и в своей особой форме. Несмотря на свои абсурдные заявления, испорченную репутацию и ряд других негативных характеристик, Токаев считает эти события началом своего взлета. Не исключено, что в ближайшем будущем он видит себя кем-то вроде казахского Ли Куан Ю или Дэн Сяопина. Судя по последним заявлениям, он искренне считает, что ему удастся повести ту модернизацию, которую не сумел провести его предшественник или по крайней мере сумеет сформировать подходящий имидж, позволяющий ему удерживаться у власти необходимое время.