Когда на Тайване, или в Японии, или даже в Гонконге бродишь между огромными залами, слушая Шумана, Листа, Чайковского в толпах людей, воспитанных совсем в иной тональности, то думаешь только о единстве человечества, способного вместе чувствовать одно и то же, и дышать - тоже вместе. Какие же там бывают овации, и как легче становится на сердце от того, что есть общий язык - под другим небом, в других декорациях - но неизменно все тех же, человеческих