Многие вспоминают Генри Киссинджера как политика и дипломата, человека не просто ставшего частью истории, но воплотившего еë. Для меня он, в первую очередь, ассоциируется с литературным наследием. В первую очередь, книга "Дипломатия" - обширный и подробный труд, одна из настольных книг для тех, кто изучает международные отношения.

Это и есть история развития системы международных отношений - от Вестфальского мира 1648 года и эпохи становления национальных государств до Мальтийского саммита 1989 года и конца "Холодной Войны". Логическая и плавная цепочка истории всех конфликтов и попыток сосуществования разных народов. И как эпилог - видение в будущем многих проблем, с которыми столкнется глобализация, включая рост влияния Китая, значение региональных конфликтов и многое другое.

Киссинджер видел глобализацию как объективный процесс, а мирное будущее - как необходимый итог. И даже когда в конце "Дипломатии" он писал о будущей проблеме дробления мира на "центры силы" и усилении "многополярных" тенденций, конечный итог выглядел значительно более оптимистичным. Когда разделение как испытание предшествует объединению, а не отбрасывает его, оставаясь на теле планеты кровавыми ранами.

Вместо сценария, описанного в "Дипломатии" Киссинджера сейчас побеждает куда более пессимистическая тенденция, описанная Самуэлем Хантингтоном в "Столкновении цивилизаций". Жесткое разделение стран на враждующие полюса, победа национал-популистов в разных странах и мир, где сила с опорой на местные традиции начинает подменять принципы международного права.

Генри Киссинджера чаще всего характеризуют как реалиста и прагматика, иногда с негативным акцентом. Но прагматик и цинник в политике - очень разные вещи. Цинник не верит ни во что. Прагматик верит в глобальные смыслы, но реализует их с учётом настоящего момента и с опорой на разум. Сегодня смыслы уходят из политики, оставляя нам пустоту, заполянемую наиболее агрессивными и громкими течениями. Разум тоже уходит, поэтому настоящих интеллектуалов не слышат, их часто начинают подменять безумцы.

Уходят люди, которые могли эти смыслы формулировать и сохранять разум как основу действий. Их сознательная жизнь начиналась в эпоху самой страшной войны в истории человечества, а заканчивается в эпоху, когда война приняла новую форму, сохранив свою ужасающую античеловеческую суть.

Поэтому на фоне всего происходящего, прагматизм Генри Киссинджера выглядит как единственный оставшийся у нас разумный идеализм, со всеми его сложностями и ошибками. При этом мы можем сколько угодно ругать прагматиков и всю американскую концепцию "real politik" за несбывшиеся надежды и "сдачу позиций".

Но когда уходит эпоха прагматиков, то побеждает обыкновенный цинизм, а не романтика.