Иса Белль | АВТОР и ПРИЗРАК СВЕТА

— Я – шлюха.
Признаться в этом вслух – словно впервые осознать всю абсурдность происходящего. Как я оказалась здесь?
— Эскортница, – оторвавшись от своего телефона, возмутилась Арабелла, будто это не было одним и тем же.
Или на самом деле не было?
— Шпионка под прикрытием, – исправил Деметрио сказанное нами обеими.
Да, это звучало лучше.
Однако факт оставался фактом.

Элегантное белое платье струилось, как вода, подчёркивая каждый изгиб фигуры Эбигейл.
<…>
Я сделал первую затяжку, решив остаться у машины, цвет которой совпадал с цветом платья Эбигейл, и выдохнул облако дыма, довольно улыбнувшись самому себе.

Однако когда он залез в бардачок, достал из него отмычку, а после мы вышли

из машины, цвет которой совпадал с моей черной футболкой и штанами,

и подошли к пожарной лестнице, я сама всё поняла.

Мне стало тесно

в своём голубом платье

с пайетками под его пристальным взглядом.
<…>
Был поздний вечер, но солнце всё ещё не спряталось за горизонт и отбрасывало блики

на голубой Porsche, который ждал нас

на противоположной стороне улицы.

— Уже закончил? – подняв на меня свои большие голубые глаза, совершенно невинно поинтересовалась она, будто не хотела узнать, закончил ли я убивать.
— Нет, Куколка, появилось другое более важное задание.
Я вытянул руку, указывая ей на обратную дорогу до машины, а затем убрал её за спину вместе со второй, изо всех сил стараясь подавить в себе желание прикоснуться к девушке, подобной звезде на ночном небе.
<…>
— Что это?
То, для чего я был создан нашим Господом.
— Сопровождение Ангела.

<…> будто я — Богиня. Однако я была тем самым Ангелом, которого он почитал столько, сколько себя помнил.

Я не собиралась прощаться с Деметрио Асторе.
Пока смерть не разлучит нас, верно?

Верно.

Хотя и у неё ничего не выйдет.
Перед сном вместо молитвы я смотрела в потолок и разговаривала с воображаемым другом в своей голове, предупреждая его о том, чтобы он даже не думал навредить ему.
Деметрио делал то же самое. Однако его угрозы не обходили стороной и реальных людей.

Hozier — Take Me To Church

The Neighbourhood — A Little Death

Nessa Barrett — Die First

David Kushner — Skin and Bones

The Neighbourhood — The Beach

Steve Lacy — Dark Red

The Neighbourhood — Flawless

— Она не хочет меня видеть, пока я… – Дэниел стряхнул пепел и сделал очередную затяжку.
Это была не травка, которую он уже привык курить, а обычный табак, которым он лишь безрезультатно пытался восполнить её отсутствие. Но я понимал, что он говорил именно про неё.
Талия не хотела видеть рядом с собой наркомана.

Но его не просто ломало.
Он умирал на наших глазах.
Девушка упала на колени рядом с Дэниелом, разблокировала его телефон, который нашла на столе в лаборатории секундами ранее, и стала держать экран перед его лицом.
— Смотри!
Он зажмурился от резкого потока света, попадающего в его глаза, и продолжил задыхаться, однако…
Я не видел, что конкретно она показывала ему, но это заставило Дэниела побороться ещё немного, пока Эбигейл, которая, как я наивно полагал, оставалась в ступоре вместе со мной, уже как ужаленная носилась по лаборатории в поисках чего-то.
— Что ты ищешь?
Она не ответила, когда её взгляд остановился на мне, а точнее – на наплечной кобуре для ношения ножа. Не теряя времени, Эбигейл быстро подбежала ко мне и ловко вытащила из него лезвие.
Что она собиралась сделать?
— Подожди…
Но она не дала мне возможности остановить её – тут же опустилась на колени рядом с моим братом и оттолкнула от него Арабеллу, заставив её пошатнуться.
— Ты мешаешь!
Та, опешив, упала на бок, а экран выпавшего из рук телефона треснул пополам, разделяя двух людей на фотографии.
Я прищурился и смог рассмотреть Дэниела и Талию в салоне его машины. Девушка кусала его за щёку, делая снимок, в то время как его глаза были направлены в её сторону вместе с приподнятыми уголками губ.
Всё-таки я не ошибся, когда решил, что она была буквальным кислородом для него.

Глаза девушки были прикованы к моим уже на протяжении двух минут и шестнадцати секунд. За это время я успел рассмотреть почти каждый миллиметр её светло-голубых роговиц. Они завораживали своей прозрачной нежностью и насыщенным цветом. Идеальные.
Как и их обладательница.
Мы оба не собирались разрывать зрительный контакт, потому что я был не в состоянии отвести от неё взгляд, а она хотела победить.
Это могло бы продолжаться вечность. Я бы был совсем не против. Однако моё желание проиграть ей, дать почувствовать преобладание надо мной, было сильнее. В разы.
Только я хотел ещё немного посмотреть на неё. Всего несколько секунд. Или минут, если вновь потеряюсь в пространстве, наблюдая за ней. Красота, которой она обладала, вводила меня в состояние экстаза.
Почему художники до сих пор не начали писать картины с её лицом, скульпторы не стали создавать её бюсты, а писатели не нашли вдохновение в её образе? Вероятно, причина крылась в том, что её великолепие – это нечто более эфемерное, чем просто физические черты. Она являлась воплощением нежности и таинственности, которую было сложно выразить чем-то.
Это к лучшему.
Я был жадным. И, скорее всего, ещё и жалким, потому что не хотел, чтобы какой-то другой мужчина восторгался ей.

Я поцеловал девушку, мама.

Она должна была знать, что я нашёл её – Ангела, которого она послала сюда, после того как ушла, не оставив меня одного.

Ту самую, представляешь?

И она ответила мне.
А я всё ещё не верил, что это на самом деле произошло. Что это не сон, после которого я очнусь с чувством, будто меня лишили жизни, несмотря на то, что моё сердце продолжит биться.

Думаешь, она когда-нибудь сможет полюбить меня?

Я готов избавиться от Песца ради этого. Не знаю, как сделаю это, но, если он напугает её, найду способ. Нет ничего, на что бы я не пошёл, чтобы заслужить её.

У меня большие планы на неё. Найдёт ли она место для меня в своих?

Я готов довольствоваться крохами, если это будет значить, что у меня вообще появится возможность видеться с ней. Она так горит своей мечтой, что я никогда не позволю себе лишить её будущего ради собственного удовольствия.
Эбигейл станет замечательным врачом.
Она слишком красива. Хорошо, что я владею языком жестов. Он понадобится мне, если однажды я лишусь дара речи из-за неё.
Эту ночь я провел, рассматривая фотографию, которую она прислала мне, прежде чем мы встретились.
У меня тряслись руки.
Как можно было создать её?

— Я всегда буду добрым по отношению к тебе, – запомнив мои слова об отце, пообещал он. – Всегда. Никогда не бойся меня, Эбигейл. Я не причиню тебе вреда. Песец на твоей стороне. Тем не менее, если я почувствую, что что-то идёт не так, убью себя раньше, чем он позволит себе сделать тебе больно. Потому что знать, что ты бессмертен в непрекращающемся пламени ада, которое сжигает тебя, но не дает умереть, приятнее, чем быть здесь с любимой, которая видит и знает в тебе монстра.

Сколько здесь было людей? Неважно.
Все они умрут сегодня.
После чего я вернусь домой, расцелую лицо Эбигейл и признаюсь, как сильно люблю её. Всегда любил. Ещё до того, как она запрыгнула в мою машину. До того, как чуть не погибла. Я скрывал это достаточно. Она уже должна была догадаться.
И знать, что не существовало человека, который смог бы заменить мне её, потому что… Несмотря на то, что Эбигейл появилась на свет позже меня, это я был создан для неё.
Она – смысл.
Причина моего существования.
Без неё мне оставалось не так много.
Я бы с легкостью покончил с этим дерьмом под названием жизнь, если бы Ангел так и не объявилась. Зачем мне что-то без неё? Зачем миру быть, когда в нём нет её?

Надежда не покидала меня.
Чистя овощи и глядя на грязь, копившуюся под ногтями во время процесса, я верила, что однажды мои руки будут достаточно чисты для того, чтобы принять в них чьего-то ребёнка.
Мечты заставляли бороться.
И верить, когда сил на борьбу не оставалось.
Я знала, что было моим, и собиралась заполучить это любой ценой.
Тем не менее, если цена окажется непосильна…
Нет, я чувствовала, что не ошибалась. Была рождена для этого. Всё предназначенное – мне по зубам.
— Внутри тебя буря, Figlio degli elementi.

Боец, которая избивала меня, словно я была куском мяса на её кухонной разделочной доске, была приглашена лично Родриго. Раньше она никогда не появлялась в клубе. Во всяком случае, я не встречалась с ней до того дня. Как только я увидела её, поднявшись на ринг, мне захотелось уйти. Нет, сбежать. Я хотела наплевать на всё и спрятаться подальше, чтобы больше никто и никогда не прикоснулся ко мне.
Смерть не должна была стать подарком на моё шестнадцатилетие.
И всё же я вступила в бой. Даже нанесла несколько ударов.
Но удача быстро покинула меня.

Они решили, что она даже не станет кричать, когда они приступят к делу, желая, чтобы после окончания они не убили её, а отпустили целой и невредимой. Почти.
Но Эбигейл не стала бы.
В первую нашу встречу она ударила одного из таких сковородкой по голове, во вторую воткнула вилку в щёку другого. От неё можно было ожидать чего угодно, только не терпения.
В ней таилась ярость.

Я знал, что она прошла через дерьмо и согласилась на эту работу, чтобы выбраться из него, но сколько всего ей нужно было повидать, чтобы стоять здесь так, будто ничего страшного не происходит?
Я мог попытаться успокоить её, объяснив, зачем мы здесь.
Но нам следовало делать вид, что мы – незнакомцы. Что я хочу получить её, чтобы поиздеваться над ней позже, а она отрабатывает полученные деньги, не делая ничего необычного для себя.
И пока из нас двоих она справлялась лучше.

— Папа был добрым, только когда был пьяным, – призналась я. – То есть до того, как наша жизнь стремительно стала меняться, он был замечательным, но я уже толком не помню этого. Плохое вытеснило хорошее.
Если бы в восемь я могла заглянуть в будущее и узнать, что он сделает, как продаст меня, чтобы продолжить веселиться и запивать своё горе, сомневаюсь, что поверила бы. На самом деле я бы точно не поверила. Мы были счастливой семьей.
Или мне только казалось?
— Я была спокойна, когда видела в его руках уже начатую банку пива. Это означало, что сегодня он не будет кричать или бить меня. Сходит в бар, сыграет в карты и задолжает ещё немного. – Вспоминать те времена было страшно, словно это до сих пор продолжалось. – И его хорошее настроение будет стоить мне ещё нескольких месяцев в клубе.
Я заменяла одно насилие другим.

Набираясь смелости, глубоко вздохнула и мысленно попыталась успокоить себя, хотя времени на это не было, чтобы в конце концов прижать иглу к щеке и осторожно ввести её под кожу вместе с нитью. Боль при введение лидокаина в поражённую зону была терпимой по сравнению с той, что я уже успела испытать, когда вытаскивала стекло из своего глаза.
И той, что испытаю сейчас, когда буду зашивать его.
Я пережила это один раз и переживу сейчас, несмотря на то, что в прошлый я находилась в отключке и не помнила, что происходило следующие несколько дней. Однако лицо в напоминание болело ещё месяц. Если не больше.
Переживу.
Переживу.
Переживу.
Кровавые слёзы всё-таки потекли по моим щекам.

— Пусть наша любовь будет крепкой, как ты, — прошептала я. — Аминь.
— Пусть наша любовь будет сильной, как ты, — вслед за мной прохрипел Деметрио. — Аминь.

— Кто-нибудь ещё видел это?
Я не могла быть единственной, кому она показала себя. Мы не настолько близки.
<…>
Девушка кивнула, тряся бутылки, близ стоящие к дивану, в надежде, что в одной из них что-то осталось.
— Да, один из моих братьев.
Всё внутри меня сжалось.
— Деметрио?
— Нет, другой.
Тот, которого мы навещали в подвале?

Арабелла любила меня.

Мы видели друг друга больше, чем кто-либо другой.

<…>

Я приподнялся и оттянул резинку штанов с боксерами под ними, чтобы показать Талии то, что она, к счастью, не заметила тогда в лесу и в комнате на втором этаже – шрамы от химических ожогов в области моего паха.

Её большие половые губы, которые на самом деле оказались оставшейся от них кожей, были плотно сшиты между собой, а всё вокруг них – иссушено и местами
покрыто шрамами.
<…>
Это сделали с ней до того, как она захотела избавиться от своего тела, потому что существовать внутри него было омерзительно ей.

Nessuno sapra

Никто не узнает

Неожиданно мальчик положил на пол крыло от статуэтки и быстро придвинул его в мою сторону. Я успела заметить, какой светлой была его кожа. А ещё что-то красное и фиолетовое.
Кровь и синяки?
— Нет, оставь себе.
Я не стала двигать крыло обратно, желая, чтобы он сам забрал его, а я смогла ещё разочек увидеть хотя бы кусочек таинственного незнакомца.
<…>
Сердце сжалось от боли и осознания, что Деметрио был моим мальчиком-тенью. Я должна была сопоставить факты и понять это ещё в тот момент, когда увидела крыло, которым он хотел, чтобы я порезала его.
То, которое не приняла, оставив ему. Он сохранил его.

— Ты всю жизнь искал Ангела, когда он был так близок к тебе, – прошептала я. – Потому что ты – он и есть.
Деметрио зажмурился и стал качать головой, отрицая очевидное.
Однако это всегда был он.
Защитник.
Покровитель.
Ангел-хранитель.
Всегда для меня. И всегда мой.
— Если бы не ты, меня бы давно разорвали на куски.
Я не приукрашивала, заставляя его поверить в свою правду.
Деметрио не было рядом, но его имя защищало меня. Прятало. Подарило шанс на восстановление. Осмысление прожитого. А когда время существования щита истекло, словно спустившись с небес, появился он. Было так неразумно принимать его предложение и доверять ему – незнакомцу, который свалился мне на голову, – тем не менее я всё же сделала это и ни на секунду не пожалела.
Он стал моей верой. Тем, что спасло меня.
Тем, кто возродил меня из останков.

готова пойти на всё, чтобы выбраться из нищеты и вернуть себе свободу, которую потеряла, попав в бойцовский клуб в пятнадцать лет

готов предложить ей всё, чтобы она оставалась рядом как можно дольше, даже если это то, во что бы он никогда не хотел её вовлекать