Надежда не покидала меня.
Чистя овощи и глядя на грязь, копившуюся под ногтями во время процесса, я верила, что однажды мои руки будут достаточно чисты для того, чтобы принять в них чьего-то ребёнка.
Мечты заставляли бороться.
И верить, когда сил на борьбу не оставалось.
Я знала, что было моим, и собиралась заполучить это любой ценой.
Тем не менее, если цена окажется непосильна…
Нет, я чувствовала, что не ошибалась. Была рождена для этого. Всё предназначенное – мне по зубам.
— Внутри тебя буря, Figlio degli elementi.
Боец, которая избивала меня, словно я была куском мяса на её кухонной разделочной доске, была приглашена лично Родриго. Раньше она никогда не появлялась в клубе. Во всяком случае, я не встречалась с ней до того дня. Как только я увидела её, поднявшись на ринг, мне захотелось уйти. Нет, сбежать. Я хотела наплевать на всё и спрятаться подальше, чтобы больше никто и никогда не прикоснулся ко мне.
Смерть не должна была стать подарком на моё шестнадцатилетие.
И всё же я вступила в бой. Даже нанесла несколько ударов.
Но удача быстро покинула меня.
Они решили, что она даже не станет кричать, когда они приступят к делу, желая, чтобы после окончания они не убили её, а отпустили целой и невредимой. Почти.
Но Эбигейл не стала бы.
В первую нашу встречу она ударила одного из таких сковородкой по голове, во вторую воткнула вилку в щёку другого. От неё можно было ожидать чего угодно, только не терпения.
В ней таилась ярость.
Я знал, что она прошла через дерьмо и согласилась на эту работу, чтобы выбраться из него, но сколько всего ей нужно было повидать, чтобы стоять здесь так, будто ничего страшного не происходит?
Я мог попытаться успокоить её, объяснив, зачем мы здесь.
Но нам следовало делать вид, что мы – незнакомцы. Что я хочу получить её, чтобы поиздеваться над ней позже, а она отрабатывает полученные деньги, не делая ничего необычного для себя.
И пока из нас двоих она справлялась лучше.
— Папа был добрым, только когда был пьяным, – призналась я. – То есть до того, как наша жизнь стремительно стала меняться, он был замечательным, но я уже толком не помню этого. Плохое вытеснило хорошее.
Если бы в восемь я могла заглянуть в будущее и узнать, что он сделает, как продаст меня, чтобы продолжить веселиться и запивать своё горе, сомневаюсь, что поверила бы. На самом деле я бы точно не поверила. Мы были счастливой семьей.
Или мне только казалось?
— Я была спокойна, когда видела в его руках уже начатую банку пива. Это означало, что сегодня он не будет кричать или бить меня. Сходит в бар, сыграет в карты и задолжает ещё немного. – Вспоминать те времена было страшно, словно это до сих пор продолжалось. – И его хорошее настроение будет стоить мне ещё нескольких месяцев в клубе.
Я заменяла одно насилие другим.
Набираясь смелости, глубоко вздохнула и мысленно попыталась успокоить себя, хотя времени на это не было, чтобы в конце концов прижать иглу к щеке и осторожно ввести её под кожу вместе с нитью. Боль при введение лидокаина в поражённую зону была терпимой по сравнению с той, что я уже успела испытать, когда вытаскивала стекло из своего глаза.
И той, что испытаю сейчас, когда буду зашивать его.
Я пережила это один раз и переживу сейчас, несмотря на то, что в прошлый я находилась в отключке и не помнила, что происходило следующие несколько дней. Однако лицо в напоминание болело ещё месяц. Если не больше.
Переживу.
Переживу.
Переживу.
Кровавые слёзы всё-таки потекли по моим щекам.
ЧИТАТЬ — тык
коллаж: bettybooks