Глаза девушки были прикованы к моим уже на протяжении двух минут и шестнадцати секунд. За это время я успел рассмотреть почти каждый миллиметр её светло-голубых роговиц. Они завораживали своей прозрачной нежностью и насыщенным цветом. Идеальные.
Как и их обладательница.
Мы оба не собирались разрывать зрительный контакт, потому что я был не в состоянии отвести от неё взгляд, а она хотела победить.
Это могло бы продолжаться вечность. Я бы был совсем не против. Однако моё желание проиграть ей, дать почувствовать преобладание надо мной, было сильнее. В разы.
Только я хотел ещё немного посмотреть на неё. Всего несколько секунд. Или минут, если вновь потеряюсь в пространстве, наблюдая за ней. Красота, которой она обладала, вводила меня в состояние экстаза.
Почему художники до сих пор не начали писать картины с её лицом, скульпторы не стали создавать её бюсты, а писатели не нашли вдохновение в её образе? Вероятно, причина крылась в том, что её великолепие – это нечто более эфемерное, чем просто физические черты. Она являлась воплощением нежности и таинственности, которую было сложно выразить чем-то.
Это к лучшему.
Я был жадным. И, скорее всего, ещё и жалким, потому что не хотел, чтобы какой-то другой мужчина восторгался ей.
Я поцеловал девушку, мама.
Она должна была знать, что я нашёл её – Ангела, которого она послала сюда, после того как ушла, не оставив меня одного.
Ту самую, представляешь?
И она ответила мне.
А я всё ещё не верил, что это на самом деле произошло. Что это не сон, после которого я очнусь с чувством, будто меня лишили жизни, несмотря на то, что моё сердце продолжит биться.
Думаешь, она когда-нибудь сможет полюбить меня?
Я готов избавиться от Песца ради этого. Не знаю, как сделаю это, но, если он напугает её, найду способ. Нет ничего, на что бы я не пошёл, чтобы заслужить её.
У меня большие планы на неё. Найдёт ли она место для меня в своих?
Я готов довольствоваться крохами, если это будет значить, что у меня вообще появится возможность видеться с ней. Она так горит своей мечтой, что я никогда не позволю себе лишить её будущего ради собственного удовольствия.
Эбигейл станет замечательным врачом.
Она слишком красива. Хорошо, что я владею языком жестов. Он понадобится мне, если однажды я лишусь дара речи из-за неё.
Эту ночь я провел, рассматривая фотографию, которую она прислала мне, прежде чем мы встретились.
У меня тряслись руки.
Как можно было создать её?
— Я всегда буду добрым по отношению к тебе, – запомнив мои слова об отце, пообещал он. – Всегда. Никогда не бойся меня, Эбигейл. Я не причиню тебе вреда. Песец на твоей стороне. Тем не менее, если я почувствую, что что-то идёт не так, убью себя раньше, чем он позволит себе сделать тебе больно. Потому что знать, что ты бессмертен в непрекращающемся пламени ада, которое сжигает тебя, но не дает умереть, приятнее, чем быть здесь с любимой, которая видит и знает в тебе монстра.
Сколько здесь было людей? Неважно.
Все они умрут сегодня.
После чего я вернусь домой, расцелую лицо Эбигейл и признаюсь, как сильно люблю её. Всегда любил. Ещё до того, как она запрыгнула в мою машину. До того, как чуть не погибла. Я скрывал это достаточно. Она уже должна была догадаться.
И знать, что не существовало человека, который смог бы заменить мне её, потому что… Несмотря на то, что Эбигейл появилась на свет позже меня, это я был создан для неё.
Она – смысл.
Причина моего существования.
Без неё мне оставалось не так много.
Я бы с легкостью покончил с этим дерьмом под названием жизнь, если бы Ангел так и не объявилась. Зачем мне что-то без неё? Зачем миру быть, когда в нём нет её?
ЧИТАТЬ — тык
коллаж: bettybooks