Взгляд изнутри на Нобелевскую премию по литературе (2/4).

Начало ⬆

Сама первая церемония вручения премии в 1901 г. стала событием мирового масштаба. По какой-то причине никто не выдвинул кандидатуру Льва Толстого, тогда как 17 членов Французской академии поддержали французского поэта Сюлли-Прюдома, и именно он стал лауреатом. По словам Сольмана, в первые годы существования премии ее воспринимали как своего рода состязание между странами — наподобие Олимпийских игр.
Он, однако, считает, что именно «продуктивные скандалы» помогли этой награде обрести статус великой. Литературная премия никогда не вызывала таких споров, как откровенно политизированная Нобелевская премия мира; но поскольку понятие величия в литературе гораздо более субъективно, чем в науке, выбор Академии неизменно вызывает гнев критиков. Они с удовольствием составляют списки великих авторов, которых обошли вниманием, — Джеймс Джойс, Франц Кафка, Вирджиния Вулф, Марсель Пруст, Константинос Кавафис и так далее (хотя некоторые из них обрели славу лишь посмертно).
Carl David af Wirsén, занимавший пост постоянного секретаря Академии в самом начале ее истории, видел свою задачу в том, чтобы увенчать лаврами «великих деятелей континентальной [то есть европейской] литературы». Считалось, что женщины и неевропейцы не способны выражать универсальные истины. Правда, в 1913 г. премию получил бенгалец Рабиндранат Тагор, но удостоился он ее за выполненные им самим переводы на английский язык цикла стихотворений в прозе «Гитанджали».

У. Б. Йейтс, ставший лауреатом в 1923 г., описал свои впечатления от получения награды в эссе «The Bounty of Sweden»; в нем передано то чувство растерянности, которое охватывает многих нобелевских лауреатов. Когда ему позвонили из газеты The Irish Times и сообщили о присуждении премии, Йейтс и его жена отметили это событие сосисками. По пути в Стокгольм на церемонию с участием шведского короля Йейтс видит лица, заглядывающие в окно поезда. Он гадает, на что они смотрят, пока кто-то не объясняет ему: смотрят они на него самого. 55 лет спустя писатель на идише Исаак Башевис Зингер задает ровно тот же тон: позавтракав яйцами и бейглами в аптеке неподалеку от дома в Майами-Бич, он возвращается домой и получает неожиданный телефонный звонок.

Вскоре премия приобрела престиж, позволяющий «узаконивать» целые «новые» национальные литературы. В 1930 г. таким экзотическим для европейцев лауреатом стали США: первым американцем, удостоенным награды, оказался Синклер Льюис. Американская писательница Перл Бак, получившая премию в 1938 г., запомнилась лишь как самый неудачный выбор комитета. Она была практически забыта вскоре после выхода своего бестселлера о жизни китайских крестьян — романа «Земля». Бак получила премию после первой же номинации, и этот промах породил негласное правило: номинанты, выдвинутые впервые, победить не могут.
Академия стремится делать такой выбор, который будет выглядеть достойно и спустя десятилетия. Часто это не удается. Многие лауреаты — например, немцы Рудольф Эйкен (1908) и Пауль фон Хейзе (1910) — канули в Лету, разделив судьбу Перл Бак. Впрочем, Медин не винит в этом Академию. По его словам, в забвение уходят почти все писатели.

Член Академии Kjell Espmark предложил влиятельную периодизацию истории премии, разделив ее на четкие этапы. В период с 1946 по 1949 г. Академии сопутствовала удача: она отмечала литературных первопроходцев — Германа Гессе, Андре Жида, Т. С. Элиота и до того момента недооцененного Уильяма Фолкнера (который жаловался, что церемония «длилась так же долго, как похороны на Миссисипи»).
Одним из так и не признанных первопроходцев остался американский поэт Эзра Паунд. Его одобрительные высказывания о Холокосте в эфире итальянского фашистского радио были названы «реакцией недочеловека» — так отозвался о них академик и будущий генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд. Вопрос о том, где именно проводить политическую грань, был непростым: так, в 1934 г. премию получил Луиджи Пиранделло, поддерживавший фашизм.

Продолжение ⬇