Хочется сформулировать, почему бодибилдеры на концерте под клавесин XVIII века – это "абсолютно прекрасное", а не "вульгарно ужасное". Мне не кажется это постмодернистским перформансом, хотя внешне всё указывает на обратное. Причиной этого является серьёзность звучавшей в концерте музыки (особенно Джея Шварца). По форме это был вполне забористый академический концерт с тестом на усидчивость и внимание (концерт сложной музыки общей длительностью 5 часов!). Конечно, конкретно в момент перформанса было дико смешно, но это длилось минуты три. Куратор проекта Дмитрий Мазуров после концерта говорил, что хотел устроить эмоциональные качели для зрителей, что я бы отнёс к приёмам современных сериалов или выстраиванию DJ-сета по принципу контраста. Результат – вполне прямое эмоциональное воздействие, а не холодная игра разума поверх эпох. Как подсказывает мне ИИ, если постмодернизм иронично смешивал стили прошлого в карнавальном порядке, то хонтология ощущает щемящую грусть и меланхолию по утерянному будущему, которое нам обещали в XX веке (в ретрофутуризме, раннем электронном звуке, советском или западном модернизме), но которое так и не наступило. В этом смысле бодибилдинг тоже часть прошлого, как образ Конана-варвара во времена бодипозитива, а Терминатор воплощает ненаступившее будущее.
Подобным образом действует и GTA-версия фильма "Терминатор-2", где мы узнаём образы и ситуации, но они пропущены через фильтр недостатков игрового движка и немного напоминают советские статуи в забытом парке – угловатые, страшноватые призраки минувшего. В то же время это ювелирная работа, большое искусство, скрупулёзная покадровая реконструкция. Это почти буквальное воплощение хонтологии – сущность не жива, но и не мертва. А в пьесе Вадима Генина отрывок из фильма "Красная жара" сначала представлен как есть, а потом из него выводятся гранулы звуковых пятен – призраков, вызываемых к жизни самым ностальгическим инструментом – клавесином. Концептуально и эстетически этот сложносоставной концерт складывается в цельное и серьёзное мультивысказывание, воплощающее разные стороны хонтологии в искусстве. В то же время на стыке ранее не встречавшихся контекстов рождается нечто радикально новое, так что будущее всё же получает шанс осуществиться.