Второе респектабельное академическое возражение против гедонизма, которому стоит уделить внимание, — это аргумент машины опыта Роберта Нозика. В книге «Анархия, государство и утопия» Нозик предлагает такой воображаемый сценарий. Представьте, что люди создали машину, подключившись к которой вы погрузитесь в правдоподобную компьютерную симуляцию, в которой вы проживёте жизнь, полную приятных переживаний и свободную от неприятных. Всё, о чём вы мечтаете, исполнится внутри этой машины, вам нужно лишь дать согласие на своё подключение к ней. Нозик полагает, что большинство его читателей предпочли бы отказаться от подключения к машине, и ему этот отказ кажется вполне рациональным и обоснованным. Но гедонизм, как полагает Нозик, подразумевает иррациональность подобного решения. Ведь жизнь внутри машины опыта значительно превосходит реальную по качеству и насыщенности приятным опытом. Соответственно, либо отказ от машины опыта не является рациональным, либо гедонизм ложен, и первая из этих опций кажется более спорной.

Стоит заметить, что машина опыта бьёт не только по гедонизму, но по всем экспериенциалистским теориям благополучия в целом. Рассуждение Нозика подразумевает, что должно быть что-то в жизни за пределами машины опыта, что делает её благополучной и что не может быть симулировано внутри машины. Но поскольку субъективный опыт, переживаемый человеком в машине, полностью задаётся симуляцией, эти дополнительные пруденциальные блага должны быть чем-то внешним по отношению к опыту. Сам Нозик тяготеет к объективистской теории благополучия в духе Аристотеля, согласно которой важен не просто опыт реализации благ, но сами блага, которые понимаются как определённые положения дел в реальном мире. Для нас важен не просто приятный опыт от романтических отношений с другим человеком, нам важно, чтобы этот другой человек был реален, как и его взаимные чувства к нам. Мы ценим не просто опыт написания хорошей книги, мы стремимся к тому, чтобы нами реально была написана настоящая книга, которая затем будет прочитана и оценена по достоинству другими людьми.

Мы можем сравнить машину опыта Нозика с одним примером Самнера, с которым этот аргумент часто сопоставляют. Представьте мужчину по имени Ларри, который полностью доволен жизнью. У него любящая жена и замечательные дети, успешный бизнес, хороший близкий друг и отменное здоровье. Ларри занимается тем, что ему нравится, и наслаждается каждым моментом своей жизни. Но он не подозревает, что в действительности его бизнес на грани банкротства из-за финансовых махинаций его бухгалтера, жена ненавидит Ларри и изменяет ему с его лучшим другом, дети также не питают никакого уважения к отцу, а ещё у Ларри есть смертельное заболевание, о котором тот не подозревает. Самнер полагает, что Ларри нельзя назвать подлинно счастливым, потому что он наслаждается лишь иллюзорными благами. Это, судя по всему, похоже на жизнь в симуляции.

Но затем представим, что Ларри умирает в результате несчастного случая, так и не узнав правды о своей жизни. До самых последних минут он оставался довольным и радостным человеком. Можем ли мы сказать, что жизнь Ларри была несчастной? Наверно, люди с интуициями, близкими Нозику и Самнеру, ответят на этот вопрос положительно, но у гедонистов, по всей видимости, нет подобных интуиций. Напротив, им интуитивно кажется, что Ларри умер счастливым человеком, даже если его счастье было основано на ложных убеждениях. Конечно, это правда, что счастье Ларри было ненадёжным: если бы он узнал правду о своей жизненной ситуации, он был бы очень сильно расстроен и, наверно, стал бы несчастным. Но с чего бы нам предполагать, что счастье обязательно должно быть чем-то надёжным, что не так уж легко подорвать? Бесспорно, при прочих равных лучше иметь надёжное счастье, чем ненадёжное, но это никак не противоречит гедонизму. Многие гедонисты, вроде Эпикура, уделяли особое внимание тому, что для нас благоразумно предпочитать менее интенсивные, но более надёжные источники удовольствия.

Из статьи «Счастье для свиней, но в этом нет ничего плохого».