Вчера опять разбирал со студентами гомилию блж. Иеронима о входе Господнем в Иерусалим. Каждый раз по-новому открываются новые детали. В прошлый раз я уже писал, каким образом блж. Иероним комментирует свидетельство евангелиста о том, что осленок был на перекрестке. В этот раз довольно долго обсуждали очередную интересную подробность: вифлеемский подвижник отмечает, что, согласно тексту Евангелия от Матфея, приходится сделать вывод, что Христос каким-то образом одновременно сидел и на осле, и на ослице:

привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их (Мф. 21, 7).

Недоумение блж. Иеронима действительно справедливо: даже если словосочетание «поверх их» отнести к «одеждам», то все равно приводимая ап. Матфеем цитата из книги пророка Захарии как будто действительно подразумевает одновременное восседание на обоих животных:

Скажите дщери Сионовой: се, Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на ослице и молодом осле, сыне подъяремной (Мф. 21, 5; ср. Зах. 9, 9).

Поскольку именно «сидеть» одновременно на двух животных невозможно, блж. Иероним еще более «накаляет атмосферу» риторическим вопросом:

«Говорю смешную вещь. Мог ли Он одновременно поставить по одной ноге на каждого ослов?» (Hier. Strid. In Marc. Hom. 7)

Действительно, в таком случае Христос Спаситель, проходил бы, прости Господи, на какого-то циркача, стоящего на двух лошадях (прилагаю в комментарии одно такое замечательно фото с просторов Интернета).

Но дальше блж. Иероним делает еще более неожиданное заявление: «все эти действия имели место» (universa facta sunt): Христос сначала ехал на ослице, а потом на осленке. И это, по мнению вифлеемского подвижника, глубоко символично: ослица символизировала синагогу, а осленок – языческий народ. (Ibid.)

Очень интересно так потихоньку продвигаться, вычитывать и исправлять многочисленные ошибки в моем старом студенческом переводе, дай Бог, со временем выйдет что-то более солидное и исправленное!