Кобровы реки,
Мангустовы острова,
География, обнажённая до скелета,
Выбирает грудную косточку,
Разламывает,
Получаются два
Новых материка
Из багровой воды
И света.

На одном стоит зеркало
В полный рост,
А напротив – немецкий мальчик в длинной рубахе,
У него по руке расползается след от укуса звезд,
Другой материк — это камень,
О который споткнется Шумахер.

(Их под конец и останется только два,
Мангустовы реки высохнут,
Утонут Кобровы острова)

Это не яд,
Это милость твоя
Застывает в когтях ихневмона,
На один материк сходит женщина с красной короной,
Лебезя перед ней, расползаются звездочки-змейки.
Я застыл на другом, как ребёнок, забывший слова на школьной линейке,
И шепчу в это зеркало, и распадаюсь гулом:
Папа, меня не убило.
Мама, меня продуло.