Из этой темноты они меня позвали –
Смеются, разливаются, горят,
И я смотрю как смешивалась краска,
Чтоб получился мой сердечный цвет:
Вот дедушка Энгель плывет изумрудным пятном,
Вот прадед Шайхет проплывает пятном малахитовым,
Другие плывут – круглолицые и кареглазые,
То жёлтый, то белый, но больше других – земляной,
А я зелёный,
Я – зелёный,
Я – Зелёный,
И небо так огромно и глубоко,
Когда летишь распахнутой с холма
Над теплым лесом, над рассыпчатой картошкой,
Над земляникой, широко раскинув руки,
(Я больше не зелёный – земляничный!)
Мне дали ягод, я теперь лечу,
И небо так огромно и глубоко,
Мне тени ёлок щекотали ступни,
Над небом электрическая кошка
Смотрела вниз, лакала облачную воду,
Размазывала лапой по мольберту
Все пятнышки, все глазки на картошке,
И каждого, кто так летел с холма
В таёжный полдень, в польские сугробы,
В арбатский пепел дровяной печи,
Чтобы слепить мое цветное сердце,
Обжечь, облить, истребовать, назвать.

Из темноты они плывут неслышно
И машут Маше,
Машут мне рукой.