Ребёнок, которому можно

Встретились с давней подругой. Она приехала из Европы повидать родных и привезла двухлетнего ребёнка.

И божечки, это совсем другой ребёнок.

Не берусь утверждать, что в окружении совсем нет таких детей, но их мало. А взрослых то уж как мало, трындец.

Это ребёнок, которому можно. Не в плане "можно всё" и нет границ. Границы есть, но они дальше, мягче и реинфорсятся более эмпатично.

Цветочек с клумбы сорвать - можно. Забежать за прилавок в кафе - можно. Поплакать из-за того, что кто-то другой играет твоей машинкой - можно. И машинку вернут - тихо, без драмы.

В результате ребёнок более контактный и более эмоционально открытый. Да что уж там, это единственный ребёнок на площадке, который улыбается.

В т.ч. мне, незнакомой тётеньке.

В одной из теорий культурных различий - Hofstede dimensions - есть такой параметр как Indulgence vs. Restraint.

Цитирую:

Indulgence stands for a society that allows relatively free gratification of basic and natural human drives related to enjoying life and having fun.

Restraint stands for a society that suppresses gratification of needs and regulates it by means of strict social norms.

Это напрямую касается parenting style. Что льзя, а что нельзя. РФ по Хофштеду restraint, 20 из 100 on indulgence scale. Туда не ходи, громко не смейся, веди себя прилично. Европа в среднем по больничке более indulgent.

И второй кусок пазла. Эрик Берн в "Людях, которые играют в игры" ("What do you say after you say hello") замечает, что чем больше у человека внутренних разрешений, тем благополучнее жизненный сценарий.

Именно с Берна, мне кажется, пошла мода на "разрешить себе". Но взрослые - люди скучные и разрешения себе выдают соответствующие. Деньги, работа, материальные блага...

Нет бы разрешить себе улыбаться незнакомым тётенькам.

Короче, я поняла, кем я хочу стать, когда вырасту. Я хочу быть буду ребёнком, которому можно.