Память, которая не дает закончить войну

29 сентября Foreign Affairs опубликовал статью Али Ваэза «Новая вечная война: почему Америка и Иран продолжают воевать без победы».

В американском политическом языке выражение forever war давно связано с Афганистаном, Ираком и «войной с террором», начавшейся после 11 сентября. Конфликты, первоначально воспринимавшиеся как ограниченные операции с относительно понятными целями, со временем растягивались на годы, усложнялись новыми задачами и постепенно утрачивали ясный критерий завершения.

У Ваэза речь идет уже о другой разновидности затяжной войны, для которой не требуется ни многолетняя оккупация, ни постоянная линия фронта. Военные удары сменяются переговорами, временным затишьем и новой эскалацией. Но устойчивый мир между этими фазами не наступает.

С точки зрения политики памяти статья интересна тем, что предыдущие войны выступают накопленным опытом, продолжающим воздействовать на решения настоящего. Именно этим и ценна политика памяти в международных отношениях.

Объясняя, почему усиление давления на Иран не гарантирует его капитуляции, Ваэз обращается к ирано-иракской войне 1980–1988 гг. Восемь лет боевых действий, сотни тысяч погибших, тяжелейшие экономические последствия — и Исламская Республика, понеся огромные потери, сохранилась и не приняла условия противника.

За последующие десятилетия этот опыт был закреплен в государственном каноне как «Священная оборона». Музеи и мемориалы, школьные тексты, кинематограф, свидетельства ветеранов, культ погибших и ежегодные церемонии сконструировали устойчивую интерпретацию войны. В ней наряду с памятью о жертвах центральное место занимает сюжет стойкости государства.

Из одного и того же прошлого можно извлекать разные уроки. В центре могут находиться разрушенные города, погибшие, инвалиды войны, экономическое истощение и усталость общества. Государственная версия способна выстроить другой нарратив: страна выдержала давление, политическая система сохранилась, а противнику, несмотря на продолжительность войны и масштаб потерь, не удалось добиться капитуляции.

Закрепленный таким образом опыт постепенно перестает быть только воспоминанием о национальной катастрофе. Он превращается в историческое подтверждение способности пережить длительное противостояние.

А что же американская память о войнах последних десятилетий? Какой вывод она демонстрирует?

Афганистан и Ирак "запомнились" в политическом сознании США как предупреждение о конфликте, который начинается сравнительно ограниченной операцией, а затем продолжается по инерции. Нежелание повторять опыт Кабула и Багдада определяет выбор дистанционных способов ведения войны — авиационных ударов, действий флота, санкционного давления и ограниченных операций.

Иранская память подчеркивает способность выдержать войну. Американская — опасность однажды начатую войну уже не закончить. Но при всей разнице этих исторических выводов оба допускают продолжение нынешнего противостояния.

Главное в войне — перемирие и отношение государства к нему. Вашингтон опасается, что передышка позволит Тегерану восстановить военные возможности. Тегеран, в свою очередь, воспринимает крупные уступки как риск лишиться средств сдерживания перед новым ударом. Каждая сорванная договоренность после этого пополняет накопленный архив взаимного недоверия и укрепляет уже сложившееся представление о противнике.

Нынешняя война начинает создавать собственную память. Каждый удар оставляет аргументы в пользу ответа, каждый ответ формирует основания для следующей атаки, неудачные переговоры только усиливают представление о ненадежности другой стороны, а пережитое нападение способно стать очередным доказательством собственной устойчивости. У Ваэза часто повторяется именно это слово — resilience.

@inmemorych