Неформальная урбанизация

Мы приехали в Махачкалу...

Фото: Айсина Шарафиева

Все идёт по мастер-плану? Исследование регулирования и фактической застройки в городах Дагестана

Студенческая экспедиция «Опорные города Дагестана: планируемое и фактическое использование городской территории на примере Махачкалы и Дербента» началась 14 сентября. Её организовала команда ВШУ в рамках программы «Открываем Россию заново».

В ближайшие дни участники будут исследовать, как развиваются Дербент и Махачкала. Главная задача экспедиции — понять, как городское регулирование работает на практике и что формирует современный облик двух крупнейших городов Дагестана.

Команда изучит существующее регулирование землепользования и планы по его трансформации, связанные с ним управленческие практики и особенности реальной застройки, возникающей и меняющейся под воздействием норм.

Следите за новостями в каналах руководителей экспедиции Дарьи Мальцевой и Романа Бабейкина.

Депрессивная территория, маргинальные люди

На семинаре «Маргинальные» и «опасные» городские пространства: дискурсы и практики (СИ РАН, СПб) рассказала о наболевшем:

Более 1300 работ (не только статей, но и монографий, диссертаций) в России используют в своих названиях или аннотациях фразу «депрессивная территория / район / город / регион».

Меня всегда раздражало это словосочетание, и вот появился повод разобраться. Откуда оно взялось? Почему именно «депрессивная»?

Депрессивная территория — уникальный исследовательский диагноз. После его постановки исследователи почти всегда навязывают вмешательство в территорию со стороны власти.

В обоснованиях возникновения и применения категории исследователи часто отсылают к экономическим циклам (депрессия как временное состояние) и историческим событиям (Долгой депрессии 1873-96, Великой депрессии 1929–39). Тогда была депрессия, и у нас сейчас есть.

Также они отсылают к государственным документам, которые так и не были приняты. Например, к проекту закона «Об основах федеральной поддержки депрессивных территорий РФ» (2003–2011).

Как пишут в одной из статей, проект не одобрили, потому что под критерии депрессивности подошли 69 из 83 субъектов РФ. Не можем же мы всю страну признать депрессивной?

Но исследователи не останавливаются и ищут норму, от которой можно оттолкнуться. Поэтому часто «депрессивность» определяется через сравнение с более благополучными соседями или средними показателями по стране.
Также депрессивные территории отличают от простых «отсталых» по обнадеживающему прошлому: раньше (в СССР) они были развитыми, значит, промышленно-производственный потенциал и человеческий капитал сохранились. А точно ли когда-то было нормальное состояние?

Поиски отклонений доходят до абсурда на микроуровне — при выявлении депрессивных очагов в городском пространстве. А также при характеристике жителей таких территорий: «пассивных», ведущих «традиционный образ жизни» и обладающих «менее сформированными капиталистическими ценностями».

При этом практически все ученые сходятся в одном: депрессивные территории не могут самостоятельно выйти из болезненного состояния.

В рекомендуемом «лечении» депрессивной территории исследователи чаще сходятся в таких методах: дотациях, «стимулировании саморазвития» на мезоуровне, перераспределении расходов или присоединении к более благополучной соседней территории. На внутригородском уровне рекомендуется лекарство в виде КРТ. Во всех случаях — полное лишение агентности.

Главная ненормальность здесь, на мой взгляд, состоит в том, как легко и часто мы пользуемся необоснованными концепциями и попадаем в ловушки когнитивных искажений.

«Депрессивные территории» — пример того, как неудачная исследовательская классификация участвует в конструировании знания о пространстве, живущих в нем людях и допустимых мерах вмешательства. Когда диагноз нельзя обосновать, его нельзя и оспорить.

Бесплатная международная школа по антропологии архитектуры

с 5 по 11 апреля 2027 в Ереване пройдет школа по антропологии архитектуры "Building as a Social Practice: Design, Materiality, and Urban Transformation"

The program is designed for Master’s students, PhD candidates, and early-career professionals interested in anthropological approaches to the built environment, regardless of disciplinary background. We particularly encourage applications from anthropology, sociology, history, architecture, urban studies, art history, cultural studies, and related fields.

Architectural anthropology examines the relationships between people and the built environment, understanding buildings not as passive objects but as active participants in social life. Central to the field is the concept of relationality, which highlights how spaces, materials, institutions, and people are interconnected and continuously co-constituted.

The Anthropology School explores architecture as a dynamic social practice through lectures, workshops, discussions, and field-based inquiry. Participants will investigate how built forms shape everyday life, how meanings emerge through spatial relationships, and how cultural values, power relations, financial flows, and materiality become embedded in urban environments.

The program aims to create a stimulating environment for critical dialogue, interdisciplinary exchange, creative collaboration, and the development of innovative perspectives on architecture, design, and urban transformation.
During the School the participants will be able to present and discuss their projects.

Совсем недавно вместе с экспедиционной командой Iskozh Studies я выступала на конференции от YCIE и осталась под большим впечатлением!

Рекомендую всем, но особенно тем, кому интересна неформальная урбанизация — ведь она всегда про динамичные отношения между материальным и социальным

Участие, проживание и питание бесплатны. Возможно также покрытие расходов на перелет

подавайте заявку на участие до 15 октября
подробнее

У нас с Варварой Елисейкиной вышла статья Следы присутствия: голубятня как общее благо, самострой и часть благоустройства

Оказалось, что за последние десять лет в Москве исчезло более четверти голубятен 😶‍🌫️

Как думаете, почему так произошло?

Выступили в Ереване с командой экспедиции на антропологической Y-Conference: Spaces!

Рассказали, почему размер пристройки, тип присоединения к соседям и самодельные «маленькие вещи» имеют значение. И как неформальное освоение пространства создает районное неравнодушие.

Конференция была очень теплой: встретила бывших преподавателей с бакалавриата и новых коллег по текстам. Но самое главные достижения за поездку — побродить по историческому и полуформальному району Конд и выпить черный кофе в гаражном кооперативе (что уже становится настоящим «нишевым» развлечением).

Прикрепляю программу, конференция проходит второй год. Наши доклады:

🌸 Daria Maltseva, Vadim Ladin, Arina Fedulinskaya, Varvara Lysenko. Projections of the Private: Small Things and the Informal Founding of Space in Post-Industrial Nalchik
🌷 Diana Kodzokova, Ksenia lyina, Buryka Elizaveta. Courtyard Citizenship: Neravnodushie and Moral Space in Postsocialist Nalchik

🌟 Осталось два дня для подачи заявки к нам в экспедицию в Дагестан!