От Лиссабона до Владивостока. Принцы и нищие Евразийской империи

Помните советскую песню Лебедева-Кумача и Исаака Дунаевского:

"Человек проходит как хозяин
Необъятной Родины своей"?

Мы расскажем про одного такого человека.

Это Эмануэль Рафаэль Белилиос (1837 - 1905) — банкир, торговец опиумом, филантроп и бизнесмен, родившийся в Калькутте, Британская Индия, и работавший в Гонконге.

Это выходец из настоящих средиземноморцев. Семья Белилиос на исторической сцене появляется на Пиренейском полуострове. Исследования архивов проследили её до Португалии, где Билилиосы живут в течение нескольких поколений как новые христиане.

Предок нашего человека в Гонконге — Рафаэль Белилиос, известный в Португалии как Филиппо Терсо, бежал от инквизиции в Венецию. В 1653 году Рафаэль оставил своим двум дочерям столовое серебро, которое прибыло с ним из Лиссабона в Венецию, как семейную реликвию.

В Венеции семья восстановила свой прежний коммерческий успех, и в течение столетия семейная фирма распространилась на Ливорно и Алеппо (Современная Сирия). Купцы, занимавшиеся средиземноморской торговлей, в то время вели бизнес через тесные союзы внутри сефардских общин. Уже в 18 веке семья Белилиос была деловым партнёром семей Эргас, Барух Карвальо и Сильвера из Ливорно. Семьи Белилиос и Карвальо вступали в смешанные браки в течение как минимум трёх поколений, создавая две династии преуспевающих торговцев.

Семейные документы (завещания) говорят о Белилиос, как об огромном союзе семей «обосновавшихся в Ливорно, Венеции, Лондоне, Амстердаме и Алеппо». Торговые архивы показывают, что Белилиос в семнадцатом и восемнадцатом веках также интенсивно торговали с католическими и даже индуистскими купцами в Гоа. Масштабы деловых интересов и офисов семейных партнерств Белилиос, которые использовали интенсивные этнические сети и брачные связи для длительных торговых отношений, протянулись в итоге аж до Гонконга.

Ливорнские семьи, такие как Белилиос, были известны уже в Алеппо тем, что следуют европейским обычаям, когда дело касается, например, одежды. В культурном плане они были внешне неотличимы от европейцев, хотя и занимались принципиально иной деятельностью, нежели обычные европейские бюргеры.

Уже в 18 веке было известно, что Белилиос владели кораблями, курсировавшими между Сирией и Венецией.

В 1730-х годах венецианская община сефардов пострадала от глубокого финансового кризиса, и записи показывают, что Якоб Белилиос в 1737–1738 годах вместе с другими был отправлен с миссией за помощью в процветающие общины испанских и португальских сефардов в Лондон и Амстердам.

Упадок Алеппо, за которым последовал упадок самой Венеции в начале 19 века, привёл к тому, что бренд семьи Белилиос обосновался в Басре, чтобы воспользоваться преимуществами бурно развивающейся морской торговли с Британской Индией. И старшая элита Алеппо, говорящая на ладино (в числе которых такая известная старшая семья как Ланьядо), переезжает в Калькутту и Сингапур.

К середине девятнадцатого века семья Эмануэля Белилиоса, обосновавшаяся в Сингапуре, говорила уже в основном по-английски.

А в 1862 году Эмануэль поселился в Гонконге и занялся торговлей опиумом. Его успех был отмечен в британской прессе того времени. «Один из торговых принцев колонии», — писали газеты.

Эмануэль Белилиос стал председателем Гонконгской и Шанхайской банковской корпорации (1876 —1882), был назначен в Законодательный совет Гонконга в 1881 году и в итоге стал старшим неофициальным членом Совета (1892 —1900). Был директором пароходной компании Гонконга, Кантона (Гуанчжоу) и Макао.

Ошеломляющий успех Эмануэля Рафаэля Белилиоса в Гонконге привёл семью к богатству, а затем и к Великобритании. Его сын, Рафаэль Эмануэль Белилиос (или «Билли»), стал адвокатом в Англии и был призван в коллегию адвокатов в 1903 году. Он занимал покои в Миддл Темпл (Сити) с 1904 по 1922 год.

Продолжение следует...