Хотел вчера в честь праздника отказаться от обязательной прогулки, но что-то не задалось.
Ну и поперся выжигать свои вечерние шестьсот калорий по стране-победителю.
А в ней, на удивление, дико спокойно и безлюдно. Только во дворах какие-то азеры зарубились с не менее никакими армянами. Одни, значит, слишком громко пели в вытащенную на улицу караоке "катюшу" а другие мирно с обеда спали пьяные и в принципе не хотели военных песен.
Да и вообще, чей карабах, а? То-то же.

Но все происходило тихонько, на минималках, без привычной кавказцам экспрессии, потому как на их конфликт с веселым любопытством поглядывали юные таджики, а они ребята серьезные. Их, чуть что, набежит как муравьев: они вообще не любят, когда шумят не они.

Прям смотришь на все это дело и сердце радуется - кто бы вот только посмел сказать, что мы не одолели фашызм.

Казалось бы, наступало самое время задаться глупыми, пронзительными, зачастую - уголовно наказуемыми вопросами. Например, а вот мы, ну, которые, русские, в этой истории - где?
Но вскоре нашлись и они, которые - мы.

Вывалился из темной подворотни гражданин среднего всего. Костыль у него, одна нога смотрит куда-то совсем не в ход движения, а с морды лица, прям на родные земли, льет родная кровь.

- Друг, - говорю, - ты вообще как? Может помощь нужна?
- Не откажусь, - отвечает. - Но, даже и не знаю, чем бы вы мне могли помочь. Нет, никто не бил, поругался, так сказать, с дамой сердца. Выгнала, по дороге - запутался в костыле, упал. Расшибся. Нет, в травму не надо, спасибо. Иду домой. Такси? Было бы превосходно, да у меня, вот незадача, денег совсем нет.

И пока я пытался как-то его отряхнуть, из той же подворотни выскочил знакомый инициативный организм на опыте. Сходу вписался в ситуацию, - Роальд, говорит, не бей его больше, не надо. А вообще, раз начал - надо валить его наглухо, луканется же к мусорам.
Дядя, кому сказал, все ничьтяк. Стой спокойно там - иди сюда, сейчас мы все уладим. На тебе сигарету, влажную салфетку, водки. А, никто никого не бьет? Стало быть, не публичное преступление, а частный несчастный случай. Тогда вытирайся лучше, иначе тебя никакое такси не возьмет, я - знаю, я сам таксист. Нет, губу не затыкай, носяру вообще не трожь, а то так и будет хлестать. Не спорь, я лучше знаю, я сам врач. Блин, может лучше во двор, а то менты поедут - устанем доказывать, что это не мы его отработали... Я-то знаю, я и сам...

Впрочем, кем еще оказался этот неравнодушный врач-таксист, узнать так и не удалось. Возле нас тормознула лада-гранта с пожилой женщиной за рулем.
- Нате, -сказала, - ребята, мокрую тряпку. Да нет, я его не знаю. Выезжала из двора , вижу - стоит. Говорю, - будь тут. Сейчас, забегу домой, принесу, чем тебя оттереть и отвезу. А вышла - его уже и след простыл. Да отвезу, конечно. Как можно бросить человека.
С ума что ли сошли, какие деньги: праздник же.