Иногда (на самом деле – частенько, не реже пары раз в месяц) я ору на свою кошку и очень через то страдаю.
Казалось бы, в чем проблема, - возьми, да не ори. Медленно, спокойным ласковым голосом, будто ты уговариваешь жаждущего крови маньяка с топором в руках никого не убивать, а то и – любимую женщину не тащить тебя по магазинам, объясни: так, мол и так. Знаешь что. Во-первых, я тебя очень сильно люблю. Во-вторых, ты самая красивая и умная в мире.  В-третьих, послушай. Мне кажется, например,  пытаться опрокинуть на себя кипящую кастрюлю – это не самая лучшая идея. Давай спокойно присядем и попробуем подумать, - а нужно ли этим заниматься? Стоит ли предполагаемый результат затраченных на него времени и сил?

Но, тонкая душевная организация с живым воображением – те еще успокоители.  Придуманная картинка ошпаренного котика пробуждает не самые тихие, нежные и литературные слова.
Я– кричу, и мой голос дикий - это медь ударяет в медь.
И котик-Вытя ведет себя так, будто бы знает, что такое физическое наказание. Словно гуглила, гуглила и наткнулась на лучшую подборку расправ от наркокартелей латинской америки и приняла это все на свой кошачий счет.
Аэродинамичный прижим ушей. Прыжок, еще прыжок, пластунская иноходь: самое забитое в мире животное надежно спасено диваном.

А следом приходит гребаный стыд, - да как же я мог. На котика. На маленького. Орать. О, боги, боги. Лучше бы мне никогда не появляться в ее жизни. Зачем, за что ей такие мучения? Если бы она знала, что так будет – наверняка бы не пришла бы жить ко мне, но осталась счастливо погибать на улице от голода и холода.

Как-то раз я опять заорал на кошечку.
Кошечка повернулась ко мне. Кошечка зевнула во всю пасть. Кошечка неспешно вынула лапы из моей тарелки с едой и вальяжно спустилась со стола.
- Так вот оно что, - задумался я. – Это же значит... Стоп, а что если перевести этот язык презрительных жестов и мимики на человеческий и женский:
Да-да. Ой, как мне сейчас стало страшно. Ты такой большой и грозный, явно тут самый главный. Так что, пока я в смертельном ужасе, иди и вымой мне лоток. Сходи за кормом, помнишь, в соседней деревне тебе обещали парного мяса? А еще - не забудь съездить в калужскую область на птицеферму за перьями: эти все истрепались, мне совершенно не с чем играть.
Что? Нет, ну а как ты думал, быть самым страшным и главным – это очень тяжелый и ответственный труд.

И пока я обзывал ее манипулятором, абъюзером и прочими семейными словами, кошечка, с сомнением осмотрев щель между диваном и полом, подошла ко мне и залезла на руки.
И все стало на свои места, в том числе, исчезли все нелепые ошибки перевода:
Господи, да что же он так орет. Ему же нельзя нервничать. Вон, весь покраснел, того и гляди – кондратий хватит. Ладно, так и быть – раз хочется – будет ему мой лучший смертельный испуг, полезу под диван. Да, лень. Да – сложно. Унизительно, о, да! Но, мы в ответе за тех, кого приручили. А эта глупая большая кошка, как ни крути, все же - мой человек.

#Выть