Задумался недавно о Господе Боге.
Потому что, ходил не в сельпо, а в целый современный супер-маркет.
В сельпо хорошо что. Все оно состоит из доступных цен, помещения два на полтора и интуитивно понятного интерфейса продавщицы.
Спросишь , - а вот я, конечно, сейчас дико извиняюсь. А продукт у вас не паленый, не потравлюсь? Смотришь в интерфейс продавцы и такой сразу все понял.
Схватил. Открыл. Выпил. Попустился, уснул.

А в супермаркете все вообще другое: бесконечные продолы, людской ход по суете и вертухаи смотрят еще так подозрительно,  настороженно дергая ебловидными мышцам лица.
И на полках отбывает свои бесконечные срока годности все такое модное и современное, что чего ни возьми, так потом ошалей, сколько оно стоит, а дома сиди и думай, что такое купил. Это надо медленными круговыми движениями втирать в айфон до теплого, приятного ощущения собственного идиотизма?Или, все же, приколачивать к натальной карте? Бог весть.

Ну и стою такой на кассе, с набитыми сочленениями организма. Потому что, нормальные лихие пасаны никогда не берут всяких корзин и тележек, даже если особенно эти нормальные пасаны - уже ненормальные деды.
Все по-босяцки: а это мы зажмем подмышку, это- под другую, это вот нормально ляжет под подбородок, эй вы там, нельзя ли побыстрее. Не видите - у человека нижняя челюсть от этой хладной  курицы в отмороз пошла.

А передо мной стоит молодой такой, успешный современный  мужчина. Сам он весь не ватнике, даже не в пуховике, но в коротком пальте. Все продукты у него в тележке, а свободными руками он организует дополнительное рабочее время - разговаривает сразу по трем телефонам, - нет, это я не тебе. Нет, это я сейчас не тебе сказал, что я не тебе. Нет, это я не тебе сказал, что я сказал, что я сказал, что я не тебе!
И все это у него получается так динамично и коммуникабельно, что стоящая перед ним девушка нет-нет, да оглянется, кто же там так жестко сориентирован на успех.

И девушка, тоже вся из себя: даже без подсчета калорийности ее покупок сразу видно, что она уже, может, и за тридцать, но точно никак не под сорок. И всегда, всегда строго до  шести, безо всяких ночных дожоров
И она такая посматривает на него, посматривает. Вывалила на ленту кассы и оплатила всю свою насущную гречку, зеленые яблоки и обезжиренный кефир. И стоит, будто никак не может их запихнуть в пакет.
А потом, когда начинают подъезжать уже его продукты, хвать, словно случайно, какие-то его  пельмени или, допустим, колбасу.
И стоит, демонстративно держа ее на отлете в изманикюренных пальчиках, смотрит на нее с огромным удивлением, мол, что же это такое, бабоньки, творится?! ! Как это, кому, куда, зачем?!
И глядит на мужчину, но уже с другим видом, ну не знаю, как объяснить. Вот как конвойные овчарки смотрят на контигент  - с живым таким, неподдельным, только не служебным, а  крайне личным интересом. Разве что, без пены у рта.

А этот вообще не растерялся, - ты, говорит, слышь. Ну-ка, ложь обратно мои пельмени или, допустим, колбасу. За них, так-то, уже денег  уплочено. Попятить что ли захотела?!
А ей так сразу стало неловко-неловко, вся она раскраснелась от смущения.
- Мне, - говорит она, - эти ваши пельмени или, допустим, колбасы, никак  не нужны! Я, быть может, сильная и успешная женщина с котом!  Мне вообще от вас, козлов, никогда и ничего уже больше не нужно, - я об этом каждую ночь пишу по шесть популярных текстов в интернет!

И до этого мужчины  потихоньку, видимо, начинает что-то такое доходить, потому как он берет на два тона ниже. И  говорит ей, - ну ты, то есть вы. Это, как его... Не обессудь! Ты поймите, у меня, быть может, был трудный день, а теперь наверняка будет одинокий вечер в компании треклятых этих всяких пельменей и колбас, потому что - мне тоже уже ничего от всех вас, блядей и сук, не нужно.  И вообще, извините, - меня, кстати, дима зовут.

И тут я как раз и подумал: Господи, даже и не знаю. Ты сейчас уже либо возьми и  помоги.
Либо - ахахаха, что же ты делаешь, Господи.
Прекрати.