Пока собирался укладываться спать, кое-кто оказался быстрее, выше, сильней и занял всю кровать. 
Никогда не устаю поражаться как эта миниатюрная красотка умудряется заполнить собой  вообще все места, куда мне надо лечь, сесть или шагнуть - у кошечьки-Выти особый талант. 
Но речь не совсем о том, пока пытался примоститься на краю кровати так,  чтоб ее не потревожить, вспомнил одного своего приятеля.

Ближе к сорока он так-таки нашел свой тихий причал. 
Кто-то, конечно, принялся бы зубоскалить насчёт следов былых  швартовок и балласта  других, давно уже затонувших кораблей.  Но, не таков был этот товарищ. Дитё, оно и есть дитё. Чье-ничье, какая разница. В конце-концов, все в этом мире ненужное, неудобное, холодное, преходящее и чужое, кроме того, на что у тебя хватит мужества признать своим. 
 
И вот он как-то разболтался. - одного, говорит, не понимаю, но это пол-беды, беда в том, что этого не понимает жена. 
Ну спешит куда-то рано утром или уже.ушла, разбуди, говорит, ребенка. А я смотрю, как она спит - натурально не могу. Ты у нас умный,  заясни - почему? 
- Дискуссионный, на самом деле, тезис, - отвечаю я, - был бы умный, сидел бы тут вечером с бутылкой дешманского коньяка  и дорогим другом: был бы я умный - лежал бы рядом с Евой Грин.
Я мало что понимаю, еще меньше - знаю, но объяснить, конечно же, все охотно могу. 
Смотри, у тебя, как у всякого джентльмена интересных судеб, жизнь -  смешение жанра судебных решений с сопутствующей симптоматикой анамнеза.
Вот ты проснулся в этот лучший из миров мир. Все, что сломано, порезано, отбито - нещадно болит. Вышел из дома, - так будь любезен, диктуй миру свою железную волю. Добейся, докажи, соответствуй. Будь, глядь, мужиком. 
Проще говоря, вперёд, охать и потеть под ношей жизни и ополчась на море смут - сражать их 
противоборством. 

А ещё, в свете веяний эпохи, дОлжно быть не только сильным весёлым и злым, убивая слонов и людей, но ещё и максимально френдли притом. 
Ну и как, как можно быть  настолько скотиной, чтоб будить человеков в этот кошмар?

- А знаешь, - удивленно говорит товарищ, - ты - прав.
Но тогда возникает другой вопрос. Вот, женщины. Не возьмусь сказать, что им живётся легче, да и вряд ли они глупее. Но как же так получается? Им совершенно не жалко будить детей во все это вот. Да что там, им  не жалко их во все это вот рожать.