Будучи в деревне непонятно за каким чортом спросил, - кукушка-кукушка. А сколько ... - и закончить не успел, как вот она: рада стараться.
Лютовала весь вечер, потом хрипела под окнами целую ночь и только лишь под утро, прикуковав мне изрядный кусок вечности, видимо окончательно околела от усердия.
А может быть - просто улетела врать дальше.

Впрочем, непонятно - зачем это я так разволновался с этой наобещанной кукушкой вечностью, особенно учитывая то, что я уже сталкивался с ней, лицом к лицу.
Дело обстояло примерно так:
- Роальд, - сказала одна моя знакомая - жутко симпатичная блондинка. - У меня завтра запара: столько дел, столько дел. Не мог бы ты с моими индусами сходить за разрешениями на трудоустройство? А то они по-русски не алле.
- Конечно, мог бы,- ответил я.
- В пять утра, - уточнила она.
- Почему бы и нет.
- В новогиреево.
- Разумеется.
Ну, как упоминалось выше, она была действительно жутко симпатичной.

К пяти утра, выстроив индусов тевтонской свиньей, я подошел к зданию комитета по вопросам этого самого трудоустройства.

В восемь , вызвав изрядное оживление по всей очереди, появился самый настоящий охранник-милиционер.
- Командир, - обратился к нему я. - Ты тут, я так понимаю, в теме: скажи - успеем мы за сегодня?
- Да, конечно успеете, - доброжелательно сказал он. - Как не успеть.
И тут же пропустил на территорию комитета колонну дряхлых автобусов под завязку забитых молодыми и улыбчивыми китайцами.
- А теперь? - спросил я.
- Теперь даже и не знаю, - еще доброжелательней усомнился он. И пропустил еще одну колонну.

Воображение принялось рисовать: вот и лето прошло, словно и не бывало, и повалил густой прошлогодний снег; вот уже москву заполонили летучие автомобили, а вот и первая делегация с дружественной нам альфы-центавры, неуверенно шелестя крыльями и трубно чихая хоботами, теснится все в той же очереди, но уже где-то под тулой, и номер им - квинтиллион.
А этот все машет, и машет своей палкой, дружелюбно пропуская все новые колонны , и будет размахивать ей даже когда выключат солнце и сердце земли окончательно остынет, а номер мой - все еще сто шестьдесят семь, вот она - блять, вечность, командир, а может быть, как-нибудь, порешаем вопрос, а?

А послекукушечный вечер в деревне выдался ослепительно грозовым и очень дождливым.
Пришел сосед, сказал - пойдем, пойдем, чего сейчас покажу.
Дошли до свежепостроенной баскетбольной площадки. В полутьме, за огораживающей ее сеткой, во вспышках молний под проливным дождем, нелепо и хаотично метались небольшие фигурки людей.
- Это, - спрашиваю у соседа, - что за сельский праздник воли к жизни?
- Корейцы, - говорит он. - Каждую субботу играют в баскетбол. Ну, у них тут неподалеку типа колхоз. Выращивают всякие овощи.
- Северные или южные?
- Что?!
- Ну, - говорю, - есть две кореи: так они южные или северные?
- Знаешь что, - почему-то обиделся сосед. - Вот вечно ты несешь какую-то хрень.