А ведь когда-то и я был популярный блогир.
Топы, комменты, лайки, шеры, репосты. Хотя никаких лайков и шеров тогда не было в помине.
И самое главное - да-да, сам уже не верю - поклонницы!


Как сейчас помню, захожу я, значит, в магазин возле дома.
Взял буханку черного, пельменей каких-то простецких, в красно-белой коробке, уже начал примеряться к майонезу, но, думаю, нет. К чему весь этот праздник жизни, лучше - водки.

И тут она, вся такая в пальтишке на ветру растрепанном, хотя, какой там ветер в магазине, откуда.
- Ой, - говорит. - А это ведь Вы, да?
Притом, чувствуется, что с заглавной буквы говорит, и вообще, во всей ей такая непосредственная радость сквозит, будто не знаю что. Завтра елка, будто.
- Видимо, - признаюсь, - да.Это - я.
И - хвать пельмени, и - шасть оттуда.
- А тут, - говорит, - с другой стороны кафе есть, давайте зайдем. Чаю выпьем, - я знаю, Вы кофене пьете. Я все знаю, я Вас два года уже читаю.

Пришли. Взяли что-то там. Пьем. Молчим. Она так руку под щеку подставила, смотрит, смотрит, жалостливо, а глазенки умненькие, да и вообще - по прическе почему-то особенно видно, что из приличных.
Блондинка. Худенькая, хорошенькая, хоть прям начинай это все вот, мол, небо приходит ко мне - мысли его - стрекозы;
значит цвести войне Алой и Белой розы.
Значит - конец фонарям, - что им грустить, качаясь?
Льется на мир заря, золотом крепкого чая.

Ну, думаю, вилы.
- А почему Вы роман не пишете? - спрашивает. - У вас бы... Вот, Вы..
И давай про Довлатова что-то, про Веничку, а я сижу - на сердце - лед, в стакане - яд. В руках - буханка и чортовы эти пельмени..
- Все-таки, - говорит, - нужно. Обязательно пишите. Вот какие у Вас планы?
- Пельмени, - мямлю.
- Что?...
- Пельмени, - говорю,- Мне надо варить пельмени. Слипнутся ведь сейчас - жрать невозможно...

Роман я, конечно, не написал.
Но зато - и, нет. Мы не поженились.