↑↑↑

Но речь, опять же, не о том. Мы с тобой - богема херова. Ты - летописец удельного князька, я - джентльмен интересных судеб. Наши, скажем честно, сомнительно трудовые доходы сегодня, так же, как и всегда, превратятся в брызги поросячьих понтов, травмы, адское похмелье или, если ночь действительно удастся, какую-нибудь гонорею.
А официантка, не знаю, пойдет и отложит себе на институт. Купит ребенку памперс. Таблетку больной маме. Ты же, несмотря на свое писательское образование, внятный пацан. Должен понимать, что я пытаюсь тебе сказать?

- Понимаю, - говорит писатель-Андрей, доставая из карманов вороха мятых купюр и укладывая их в счет. - Как можно не понять.
Ты говоришь о национальной идентичности. Русский человек, это тот, кому жалко всех и вся: людей, официанток, женщин. Даже - чужих оскаров кире найтли он пожалеет и зажилит, только своего и себя самого ему ничуточки не жалко.