Один человек решил научиться играть на губной гармошке. Начал с мелодии из мультфильма про прошлогодний снег, потому что, как раз была зима, но не та зима, где все веселые на тройке с бубенцами хлещут водку стаканами, а другая: такая, что когда ни проснись - всегда темно, поздно, и напрасно, и будет ли иначе – бог весть.
И падал прошлогодний снег, и приходили прошлогодние квитанции за свет и телефон, и прошлогодние женщины звонили ему ночами по субботам, чтоб пьяно рыдать в трубку.
Ну, что тут еще можно играть, когда все так.

Выучил он мелодию, сидит, играет. Приходит к нему знакомый, - узнаешь ?- спрашивает у него один человек.
- Да, - говорит знакомый, - конечно. Это "ви а ве чемпионс", квин, здорово у тебя получается.
- Хотя, - говорит, видя покривившееся лицо одного человека, - что-то я туговат сегодня на ухо. Это - "Владимирский централ", ведь да?

Выкинул он куда-то губную свою гармошку, продал квартиру и уехал искать иного счастья в Парагвай.
Будто там его дохуя.


Другой один человек любил рисовать. Нарисует лошадку – а что, - говорят ему,- неплохая получилась свинья. Только, отчего рогатая? И вот эти вот крылья, знаете, как-то портят рисунок, поправьте. Да и тона странные, мазки загогулинами. Знаете что? Лучше вообще никогда и ничего не рисуйте больше, потому что, это - не ваше.

Один лишь только раз похвалили его работу, когда он нарисовал сто долларов.
– О, - сказали невесть откуда взявшиеся суровые милиционеры. - Вот это искусство. Отлично вышло, один в один, пройдемте, гражданин хороший.
Так и ходит до сих пор где-то по этапам, Рязань –Тамбов – Тула – Саранск.


А третий один человек однажды просто лег на диван, уткнувшись носом в его спинку. За окнами протяжно кричали настырные городские помойные чайки;
пыхнуло ярко, будто собравшаяся перегореть лампочка, заходящее солнце; вылезла одутловатая бледная луна, а он все лежал и лежал, и чорт его знает, что стало с ним дальше, и было ли это все вообще.

Потому что он был один человек.