Издательство «Иллюминатор»

Фавн (или Пан) — существо необычное

Похоже, древние греки сами до конца не решили, кто он.

В книге «Занимательная мифология. Сказания Древней Греции» Михаил Гаспаров пишет, что с виду Пан

как большой сатир или силен, в полдень любит нежиться под солнцем на лесной поляне, помогает пастухам присматривать за стадами, пугает неосторожных охотников и тешится, нагоняя на людей страх, который до сих пор называется “панический”. На рогах у него сосновый венок, а у губ семиствольная тростниковая свирель. Это память о грустной любви. Он спорил когда-то с северным ветром за любовь одной нимфы, и она даже выбрала его, Пана, но северный ветер сбросил ее с обрыва, и она превратилась в сосну. Он гнался когда-то за другой нимфой, но она его не любила, ускользнула от него и превратилась в береговой тростник. Пан не знал, в которую из тростинок она обратилась, поэтому он срезал целых семь, одна другой короче и звонче, и связал из них свою свирель. По-гречески “пан” значит “всё”, поэтому мудрецы говорят, что, может быть, он и впрямь не только самый старший, но и самый главный бог или, по крайней мере, был им когда-то.

Совершенно правы те, кто выбрал третий вариант ответа!

На картине Андреа Камассеи запечатлены луперки — жрецы римского бога Фавна (греческого Пана), в честь которого в феврале отмечали волчий праздник — луперкалии. Как пишет Михаил Гаспаров в своей книге «Капитолийская волчица»,

в жертву богу приносили козу и собаку; окровавленным ножом касались лба двух мальчиков хорошего рода; потом кровь стирали клоком шерсти, смоченным в молоке, и пока стирали кровь, мальчики должны были смеяться. С зарезанной козы сдирали шкуру и вырезали из нее ремни и набедренные повязки.

С кровавыми ремнями в руках жрецы-луперки в козьей коже на бедрах разбегались по городу от того места, где когда-то нашли ту самую Капитолийскую волчицу с близнецами — основателями Рима Ромулом и Ремом. Луперки хлестали ремнями встреченных женщин; а те не уворачивались — считалось, что эти удары исцеляют от бесплодия. Луперкалии существовали больше тысячи лет.

Прошли века царей, консулов, императоров, начиналось Средневековье, в Риме уже молились Христу, в Риме уже хозяйничали германцы, а по улицам города по-прежнему бегали в холодном феврале голые луперки с ремнями в руках, пока наконец римский папа не приурочил к этому дню чинный церковный праздник Сретенья.

Друзья, как вы думаете, что происходит на этой картине?

Друзья, а есть ли среди вас костромичи?

Будем рады увидеться с вами 16 и 17 февраля на книжном фестивале «Читай, Кострома!» (КВЦ «Губернский» ул. Депутатская, 49).

Вас ждут книги «Иллюминатора» и многих других издательств, а еще выставки, мастер-классы, встречи с писателями. Кажется, в этом наборе есть все, чтобы скрасить серые февральские дни!
До встречи в Костроме!

Последний день карнавала!

Отправляемся в средневековый Нюрнберг праздновать шембартлауф. Герой с обложки Homo ludens уже ждет нас. Выбирайте себе костюм и карнавальную повозку! Все подробности — в статье на нашем сайте.

Сегодня свой день рождения празднует человек, благодаря которому мы с вам можем читать труды Йохана Хёйзинги на русском языке!

Среди множества авторов, чьи тексты перевел Дмитрий Владимирович Сильвестров, особое место занимает выдающийся ученый, мыслитель, «необыкновенно честный и необыкновенно искренний человек», профессор Хёйзинга. Делимся с вами цитатами Дмитрия Владимировича об авторе «Осени Средневековья» и многих других замечательных исследований.

А пока вы размышляете над ними, напоминаем, что скоро будет печататься сборник, состоящий из трех эссе Хёйзинги («Тени завтрашнего дня», «Человек и культура», «Затемненный мир»).

Правила жизни дворянина XVIII века

1. Не знаешь кем быть — изучи Табель о рангах, выбери воинскую, статскую или придворную службу. Не забудь разобраться с чинами и классами. Узнай, кто такие фендрики, констапели, фискалы и камериры.

2. Еще не дворянин? Можно стать военным и сразу получить наследное дворянство. А пока нет чина, письма и официальные бумаги подписывай «недоросль такой-то».

3. Не путай обращения к особам разных чинов! «Ваше высокопревосходительство» — для лиц I или II класса. Для III и IV — «Ваше превосходительство», для V — «Ваше высокородие». «Ваше высокоблагородие» — для VI–VIII, «Ваше благородие» — для IX–XIV классов.

4. Помни: у орденов строгая иерархия! Орден Св. Андрея Первозванного — награда за большие государственные заслуги для мужчин, орден Св. Екатерины — для женщин. Впрочем, члены императорской семьи их получают автоматически, но вот орден Св. Георгия можно только заслужить! Его дают за боевые заслуги. Георгиевскую звезду положено носить выше других наград, Георгиевский крест снимать запрещено.

5. Стань графом! Этот титул Петр I ввел, чтобы уравнять новую знать с древними княжескими фамилиями. Еще есть звание барона, которое, впрочем, не вызывает особого уважения. Почти все бароны — финансисты, а финансовую службу сложно назвать истинно дворянской.

#правила_жизни

10 февраля 1837 года не стало Александра Пушкина

А двумя днями ранее состоялась дуэль поэта с Жоржем Дантесом. Интересно, что формальным противником Пушкина был приемный отец Дантеса Луи Геккерн. Будучи нидерландским послом, Геккерн не мог драться на дуэли, поэтому к барьеру вышел Дантес.

Как отмечает Ю. М. Лотман в книге «Беседы о русской культуре», в этой схватке было много параллелей с поединком Онегина и Ленского.

В день дуэли у Пушкина не было секунданта. Утром 8 февраля поэт написал секунданту Дантеса, виконту д’Аршиаку, что его секундант «приедет лишь на место встречи». Это грубое нарушение дуэльного кодекса, по которому секунданты были обязаны заранее встретиться без противников и обсудить условия поединка.

Более того, «в духе Онегина» Пушкин просил Геккерна выбрать ему секунданта: «…я заранее его принимаю, будь то хотя бы его ливрейный лакей». Это еще одно грубое нарушение: секунданты должны быть социально равными.

«Однако д’Аршиак, в отличие от Зарецкого, решительно пресек такую возможность, заявив, что “свидание между секундантами, необходимое перед поединком, является условием, отказ от которого равносилен отказу от дуэли”».

Секундантом Пушкина стал его лицейский товарищ Константин Данзас. Поэт встретил его на улице и попросил сесть в свои сани. Как вспоминает Данзас, «во время пути Пушкин говорил <...> как будто ничего не бывало, совершенно о посторонних вещах». Они доехали до французского посольства, где жил секундант Дантеса. Так состоялось свидание д’Аршиака и Данзаса — дуэль стала формально возможна.

Условия поединка были максимально жестокими. Между барьерами было всего лишь 10 шагов! Ни у кого не было преимущества первого выстрела. Дантес выстрелил первым и тяжело ранил Пушкина. От этой раны поэт скончался через день, 10 февраля 1837 года.

О деталях и последствиях последней дуэли Пушкина можно говорить бесконечно. Расскажите в комментариях, какой факт удивил вас больше всего?

А благодаря венецианскому живописцу Пьетро Лонги, который «верно понял главный художественный “нерв” тогдашней венецианской жизни — красоту маски», мы с вами можем представить, как в эти яркие и шумные дни в городе «черных гондол» воцарялась баутта.

Что же такое баутта?

Венецианская баутта состояла из белой атласной маски с резким треугольным профилем и глубокими впадинами для глаз и из широкого черного плаща с черной кружевной пелериной. К маске был прикреплен кусок черного шелка, совершенно закрывавший нижнюю часть лица, шею и затылок. На голову надевалась треугольная черная шляпа, отделанная серебряным галуном. При баутте носили белые шелковые чулки и черные туфли с пряжками.

На картинах Лонги перед нами Ридотто в дни его расцвета. В залах сумрачно, несмотря на блеск свечей в многочисленных люстрах, свешивающихся с потолка. Кое‑где слабо мерцают зеркала. У стен стоят столы, за которыми видны патриции в больших париках. Толпа масок наполняет залы. Баутты проходят одна за другой, как фантастические и немного зловещие ночные птицы. Резкие тени подчеркивают огромные носы и глубокие глазные впадины масок, большие муфты из горностая увеличивают впечатление сказки, какого‑то необыкновенного сна. Среди толпы баутт встречаются женщины‑простолюдинки в коротких юбках и открытых корсажах с забавными, совершенно круглыми масками коломбины на лицах. Встречаются дети, одетые маленькими арлекинами, страшные замаскированные персонажи в высоких шляпах и люди, напоминающие своими нарядами восточные моря. Все это образует группы неслыханной красоты, причудливости и мрачной пышности. Наш ум отказывается верить, что перед нами только жанровые сценки, аккуратно списанные с жизни.

Венецианский карнавал в самом разгаре! И мы отправляемся в Венецию XVIII века вместе с искусствоведом Павлом Муратовым.

Только представьте: в прошлом венецианцам было недостаточно нескольких недель увеселений перед Великим постом, поэтому карнавал длился полгода!

И пока он длится, все ходят в масках, начиная с дожа и кончая последней служанкой. В маске исполняют свои дела, защищают процессы, покупают рыбу, пишут, делают визиты. В маске можно все сказать и на все осмелиться; разрешенная Республикой маска находится под ее покровительством. Маскированным можно войти всюду: в салон, в канцелярию, в монастырь, на бал, во дворец, в Ридотто. Это легко читать, сидя в кресле, но надо только представить себе это как следует! Никаких преград, никаких званий. Нет больше ни патриция в длинной мантии, ни носильщика, который целует ее край, ни шпиона, ни монахини, ни сбира, ни благородной дамы, ни инквизитора, ни фигляра, ни бедняка, ни иностранца. Нет ничего, кроме одного титула и одного существа, Sior
Maschera*…
Синьор Маска (ит.).

Сегодня день рождения удивительного «чисто английского» и «общего, как море» Чарльза Диккенса!

Его истории и герои занимают особое место в сердцах читателей самых разных стран и эпох. Для кого-то его книги стали вдохновением, а для кого-то — спасением в тяжелые времена.

Ван Гог считал романы Диккенса «настольными книгами фигурных живописцев», его «Историю Англии для детей» называл «чистым золотом», очень ценил «Рождественские рассказы» за их «глубину мысли» и писал, что «к ним следует почаще возвращаться».

Особое родство с Диккенсом чувствовал герой книги Николая Эппле «Волшебная страна и ее окрестности» Гилберт Кит Честертон. Он подготовил нетривиальную биографию «творца» Оливера Твиста и Дэвида Копперфильда, которую поэт Т. С. Элиот назвал «лучшим из написанного о Диккенсе».

«Повесть о двух городах» Диккенса стала одним из самых сильных читательских впечатлений Джоан Роулинг. Герой повести Сидни Картон «всходит на эшафот, чтобы пожертвовать собой ради спасения мужа своей возлюбленной, которого она некогда предпочла ему». Именно он стал одним из главных литературных источников образа Северуса Снейпа, отмечает Николай Эппле.

1937 год превратил Нелли Морозову из октябренка в дочь врага народа. Пережить тяжелые испытания и сохранить человеческое достоинство ей помогли Эстер и Пип, мистер Пиквик и Джо. «Из мрака антизаповедного детства Диккенс уводил к теплу и свету — пребывание там не могло пройти бесследно», — вспоминала Нелли Морозова о своем детстве в эпоху Большого террора.

А какие произведения Диккенса у вас самые любимые? Делитесь в комментариях!

Издательство «Иллюминатор» pinned a photo

Узнаём всё о сказках со скидкой!

Друзья, у нас отличные новости! Со 2 по 5 февраля комплект из двух книг В. Я. Проппа, куда вошли «Морфология волшебной сказки» и «Исторические корни волшебной сказки», можно будет купить за полцены!

Пропп одним из первых подробно описал устройство сказочных сюжетов и объяснил, что скрывается за волшебством древних текстов. Его открытия навсегда изменили науку о фольклоре, а еще идеи Проппа стали активно использовать в массовой культуре. Почему в мультфильмах «вдруг откуда ни возьмись» рядом с героем всегда появляется волшебный зверек? Кто он и кто его послал? Ответ — в трудах Проппа. Сценаристы их точно читали!

Из интервью с Николаем Эппле:

Если ты что-то любишь, во что-то веришь, разделяешь какие-то ценности, если это все всерьез, ты должен уметь объяснить это <…> просто и понятно. Иначе, возможно, тебе только кажется, что ты это знаешь и любишь.

Читайте полный текст интервью с Николаем Эппле на нашем сайте — о первых шагах к Волшебной стране и ее окрестностям, работе над книгой и важности разговора о вымышленных мирах.

В редакцию пришел сигнал книги Натальи Мавлевич!

Больше двухсот лет «Дневник путешествия» Монтеня лежал на дне сундука в замке автора знаменитых «Опытов». А мы так долго ждали встречи с книгой воспоминаний замечательной Натальи Мавлевич о богатейшем переводческом опыте и удивительных профессиональных приключениях! Сигнал уже в редакции, а это значит, что совсем скоро «Сундук Монтеня, или Приключения переводчика» выйдет в продажу! Следите за новостями!

На старости лет я открыл лавку метафор.
<...>
Я был убежден, что я разбогатею. В самом деле, у меня был запас великолепных метафор. Однажды даже чуть не произошел в лавке пожар от одной из них. Это была метафора о луже в осенний день под деревом. Лужа, было сказано, лежала под деревом, как цыганка. Я возвращался откуда-то и увидел, что из окна лавки валит дым. Я залил водой из ведра угол, где вился язык пламени, и потом оказалось, что именно из этой метафоры появился огонь.

Юрий Олеша «Ни дня без строчки»

#метафора_дня

А в январе 1881 года Ван Гог, еще начинающий художник, писал:

Я очень люблю пейзажи, но еще в десять раз больше — те потрясающе правдивые жанровые этюды, которые так мастерски рисовали Гаварни, Анри Монье, Домье, де Лемюд, Генри Пиль, Т. Шулер, Эд. Морен, Г. Доре (например, в своем «Лондоне»), А. Лансон, де Гру, Фелисьен Ропс и др.

Я вовсе не рассчитываю подняться так же высоко, как они, но все-таки надеюсь, что, продолжая рисовать рабочих и т. д., смогу когда-нибудь иллюстрировать журналы или книги. Главное — иметь возможность нанимать побольше натурщиков, в том числе и женщин; тогда я двинусь вперед еще успешнее — я это чувствую и знаю.

Вероятно, таким путем я научусь делать и портреты, но, конечно, при условии, что буду работать напряженно — «ни одного дня без линии», как сказал Гаварни.

Следуя своему девизу «ни одного дня без линии», Ван Гог преуспел в создании полотен самых разных жанров. Январское письмо Ван Гога напомнило нам начало книги Юрия Олеши «Ни дня без строчки».

Однажды я как-то по-особенному прислушался к старинному изречению о том, что ни одного дня не может быть у писателя без того, чтобы не написать хоть строчку. Я решил начать придерживаться этого правила и тут же написал эту первую строчку. Получился небольшой и, как мне показалось, вполне законченный отрывок. Произошло это и на следующий день, и дальше день за днем я стал писать эти «строчки».

День за днем он стал писать эти «строчки», так Олеша стал настоящим королем метафор.

Друзья, мы открываем новую рубрику #метафора_дня, в которой будем делиться с вами лучшими метафорами Юрия Олеши и других мастеров слова.