Игорь Оболенский

— Дура, что ты делаешь, тебя сошлют на лесоповал, — сказал ей Бунин.

Она не послушала. Вернулась в 1937 году из Франции в Советский Союз. И это стало началом одной из самых драматичных и малоизвестных историй ХХ века.

Лагерь. Таруса. Спасённый архив матери. Трагическая ошибка врачей.

Мы сняли видео об Ариадне Эфрон — дочери Марины
Цветаевой.

На смену безмятежным солнечным дням в Аджарию пришла непогода. Батумское побережье опустело: отдыхающие покинули пляжи и разъехались по домам. Прибрежные села окутал туман, начались дожди.

И я подумал: прекрасное время для прогулки по знаменитому Батумскому ботаническому саду, расположенному в местечке под названием Зеленый Мыс, где когда-то отстраивали себе имения царские генералы, золотопромышленники и чаеторговцы…

Я бродил по мокрым от дождя дорожкам, дышал эвкалиптами, фотографировал последние осенние цветы, отяжелевшие от влаги, и, как в первый раз, удивлялся бамбуковым рощам и пальмам — так же, как более ста лет назад удивлялся Михаил Булгаков. В своих «Записках на манжетах» он написал:

Цихисдзири, Махинджаури, Зеленый Мыс! Магнолии цветут. Белые цветы величиной с тарелку, бананы. Пальмы! Клянусь: сам видел — пальма из земли растет. И море непрерывно поет у гранитной глыбы. Не лгали в книгах. Солнце в море погружается. Краса морская. Высота поднебесная. Скала отвесная, а на ней ползучие растения. Чаква. Цихисдзири. Зеленый Мыс.

Поленовский «Московский дворик» был любимой картиной маленького Юры Норштейна.

Он впервые увидел его в альманахе для детей «Круглый год» и стал мысленно путешествовать внутри пейзажа — уходил в кусты, прятался за забор и представлял, как там прохладно, снова выходил на солнцепек, смотрел на блестящие купола храма Спаса Преображения и поражался, как можно было так нарисовать, чтобы купола сверкали на солнце.
 
Юре в ту пору было лет семь.
 
Пройдут годы, Юра вырастет, окончит курсы мультипликаторов и по распределению попадет на кукольную студию «Союзмультфильма», которая с 1956 года размещалась в Спасопесковском переулке... под сводами того самого храма Спаса Преображения с пейзажа Василия Поленова.
 
Там Юрий Борисович создаст своего «Ежика в тумане».
 
Персонаж, кстати говоря, рождался в муках. Художник-постановщик мультфильма и по совместительству жена Норштейна Франческа Ярбусова старательно рисовала ежика за ежиком, пока не получился Он: робкий, пугливый, трогательный.
 
Во время работы Юрий Борисович с Франческой смотрели «Спаса» Андрея Рублева.
 
Норштейн потом вспоминал:
 

Я помню, когда мы снимали сцену Ежика с Медвежонком, подошел мой коллега и товарищ Николай Серебряков, посмотрел на Ежика и сказал: «Божий человек».

А сегодня у Юрия Норштейна 85-й день рождения.

Когда я рассказывал о выставке «Школа Званцевой» в Музее русского импрессионизма, то забыл упомянуть одну работу, история которой произвела на меня большое впечатление.

Это портрет Марины Цветаевой, привезённый из дома-музея Марины Ивановны в Борисоглебском переулке.

Единственный прижизненный портрет, для которого Цветаева позировала, написала Магда Нахман.

Они познакомились в Коктебеле у Макса Волошина, и там же Нахман написала портрет Марины Ивановны.

Тогда же художница сделала наброски второго портрета — Сергея Эфрона, парного к портрету Марины.

Обе работы надолго пропали из виду.

С портретом Эфрона получилось так. Уезжая в эмиграцию, Марина оставила его на хранение сестре, Анастасии Ивановне. До нас дошло лишь его единственное чёрно-белое изображение — на фотографии, сделанной в комнате Анастасии Ивановны в коммуналке. Позже Анастасию Ивановну арестовали, портрет вместе с другими архивными материалами конфисковали, и он бесследно исчез.

О портрете Марины долгое время тоже ничего не было известно, его считали утраченным. Но оказалось, что до 1977 года он висел в квартире на Тверской у художницы Лидии Сегаль-Бродской, которая дружила с Магдой Нахман и часто общалась с Цветаевой в Болшеве.

Портрет она завещала соседке по коммуналке Ирине Валитовой — жене диссидента, правозащитника и физика-ядерщика Юрия Орлова.

Валитова дорожила портретом настолько, что, уезжая на дачу, всегда забирала его с собой, боясь оставить без присмотра.

Лишь в 2022 году, к 130-летию со дня рождения Марины Ивановны, она решилась передать портрет в музей в Борисоглебском переулке. Там его повесили в детской комнате, а сегодня его можно увидеть в Музее русского импрессионизма на выставке «Школа Званцевой» — вместе с другими работами Магды Нахман.

Неизвестное преступление
Агаты Кристи, которое она совершила… в Батуми.

В этих краях королева детектива оказалась осенью 1930 года. Спустя 96 лет я прошел по ее следам.

Пока мои друзья прошлым вечером были на выступлении Алисы Фрейндлих и Владимира Спивакова, я, оказавшись в Батуми, попал на концерт Тамары Гвердцители. Её голос — уникальный и полётный — люблю давно и нежно.

Пела Тамара по-грузински, по-французски и на идише. Но в случае Гвердцители понимать смысл слов и не обязательно — наслаждаемся же мы просто музыкой, без всякого текста. А голос Тамары — и есть музыка, сам себе оркестр.

Разумеется, на сцене играли и живые музыканты. Но Гвердцители легко могла заменить и фортепиано, и синтезатор, и гитару, и барабаны, и перкуссию. То, что она сделала с «Хава нагилой», — настоящая вокальная эквилибристика.

Замечательный день рождения Маэстро получился. Спасибо всем, кто пришел! ❤️

#МояМузыка