Поэт поджал губы, встряхнул тяжелой как колокол головой и опять посмотрел в зеркало. "Вставай, Корней - приказал он - вставай и улыбайся. Детский писатель обязан быть счастливым, иначе он не сможет хорошо писать для счастливой детворы"...
Последнее слово он прохрипел уже стоя. Наскоро ополоснув лицо, он вышел на крыльцо, отметив про себя эту рифму, и пошел к калитке.
"Дедушка Корней, дедушка Корней, расскажи мне сказочку скорей" - завидев его, у калитки уже прыгала чья-то толстая девочка.
Корней Иванович вздохнул, натянул на лицо мудрую улыбку и сменил шаркающую походку на подпрыгивающую. "Разжигайте костер, собирайте шишки, созывайте детвору, почитаю книжки" - прокричал он басом и толстая девочка, завизжав от восторга, ворвалась сквозь калитку навстречу детскому писателю.
Good Hamlet, cast thy nighted colour off,
And let thine eye look like a friend on Denmark.
Do not for ever with thy vailed lids
Seek for thy noble father in the dust.
Thou know'st 'tis common. All that lives must die,
Passing through nature to eternity.
- успел прошептать старик и раскрыл объятия.
Смеркалось. К даче Чуковского подбирались взрослые и дети, чтобы скоротать переделковский вечерок за веселым чаепитием у добродушнейшего Корнея Ивановича, милого дедушки Корнея.
(в этот день в 2013 году записал в своем дневничке)