「 Зарисовка 」
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
🔤ам гнили облака,
Какие небеса — такие ангелы
Трупный синод — пирокинезис.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
— Я устал быть ангелом.
Этих слов никто не произнес. Но Куникида их слышал. То были его мысли.
Он надевал белые перчатки, старательно натягивая их, будто они медицинские, но это было совсем не так. Со свойственным ему перфекционизмом завязывал на шее легкий шарф того же цвета, которому предстоит впитать в себя кучу негатива (Куникида не раз удивлялся, почему он ещё кристально чист). Поправил очки и вышел из квартиры, не забыв закрыть дверь.
Куникида работал в «Ангельском агентстве». Он пошёл туда, потому что там работала вся его семья. Он видел, как они гордились своей работой, как ими восхищаются соседи, и хотел стать таким же. Не описать словами, сколько усилий приложил Куникида, чтобы его взяли на работу (связи там не работали). Его приняли, но с тех пор он нередко задаётся вопросом: а имеет ли его работа смысл? Ведь если она заключается в том, чтобы сглаживать углы, станет ли мир лучше?
Он заглянул в телефон. Сегодняшний его пост в районе — станция метро. Ужасно сложное место. Куникида очень не любил там работать, потому что потом чувствовал себя как выжатый лимон: слишком много напряжения. Надо отметить, что именно благодаря трудоголизму и добросовестности Фукудзава давал ему самые трудные места; такие, которые не каждый ангел выдержит. К примеру, вокзал или длинные очереди в магазине.
Вот толпа на остановке. Какая она серая. Каждый думает только о том, как бы вовремя добраться до работы и не получить выговор от начальства. Нет никому дела до соседа.
— Интересно, кому она достанется сегодня? — подумал Куникида, вглядываясь вдаль.
По его расчётам, кандидатов двое: Кенджи и Ацуши. Но первый часто дежурит в маленьких магазинах, а второй — в транспорте и на перекрестках. Еще есть Кёка, но она новенькая и до сих пор не совсем ясно, куда её определить. Скорее всего, именно ей придется стоять здесь до конца смены.
— Бедная Кёка, — вздохнул Куникида, бросив последний взгляд на толпу на остановке, и вошел в автобус.
Там ещё больше людей. Как же много напряжения. Все куда-то спешат и не ровен час, как придется разнимать кого-то. Он невольно зажмурился: каждый день как судный. Затем поправил очки и открыл глаза. Белая перчатка выделялась среди общей массы рук. Такой же могут похвастаться только «Ищейки», но они далеко.
Опустив взгляд, Куникида заметил, как чей-то рюкзак занимает недопустимо много места, а рядом стоит девушка в положении, и... Вздохнул. Несмотря на то, что он работает в агентстве уже четыре года, до следующего уровня ангела, в котором, среди всего прочего, можно растворяться в воздухе для мелкой помощи на короткое время, еще один год. Но он не мог оставить беременную в беде, поэтому закрыл глаза и — что потребовало больших усилий — силой мысли заставил подростка убрать наконец свою сумку.
Это сработало: тот на секунду отвлёкся от видео и все же положил ее на колени. Девушка поблагодарила его и села на освобожденное место. К сожалению, она даже не поняла, что надо поблагодарить ещё одного человека перед ней (белые шарф и перчатки ей явно ни о чем не говорили). Однако Куникида уже привык к общечеловеческой неблагодарности. Такова работа ангелов: что бы ты ни сделал, люди будут думать, что это совпадение.
За окном промелькнула нужная остановка.
— Черт, я проехал! — запаниковал Куникида и стал спешить к выходу.
Он вышел на следующей остановке и поспешил назад, в метро. Там все было обычнее некуда: битком народу на эскалаторах и на перроне. Все куда-то спешат. Напряжение в атмосфере нарастает, но Куникиде пока можно ни во что не вмешиваться. Его обязанности начинаются там, где назревает ссора. Однако даже там он не может вмешаться напрямую, разрешить проблему; ему надо всего лишь произнести дежурную фразу «сейчас слишком громко», а там как карта ляжет. Может быть, его услышат, а может быть, и нет. Куникида прекрасно понимал, что это совершенно бесполезно, но по-другому нельзя. Это придумал даже не Фукудзава; «Ангельское агентство» — филиал одной крупной компании, финансируемое правительством. Её цель — ликвидировать бунты и скандалы во всей стране. Именно там придумали эту дурацкую фразу, которая якобы должна утихомирить ссорящихся.
Куникида не раз задумывался, что сделал бы, если бы мог повлиять на весь мир, в котором не было этой компании. Сглаживать острые углы там и сям — явно провальная идея, особенно учитывая, что до него доходили слухи, что будто бы хотят изобрести экраны со встроенными фильтрами шума, которые приглушают резкие звуки. Больше всего сюда подходили слова Кенджи, оброненные им когда-то: «зачем все эти изобретения, когда можно просто научить людей быть добрее, человечнее? Вот в моей деревне до всех этих нововведений так и было. Добрые люди ходили по улицам и помогали другим. То делом, то просто теплым словом».
— Вот он, идеальный выход, — думал Куникида. — Но как убедить в этом миллионы уставших от всего людей?
***
Незаметно наступил поздний вечер. Народ, с еще больше измотанным выражением лица, чем утром, стоял на перроне, поглядывал на табло и садился в вагоны. Куникида простоял здесь весь день, иногда прохаживаясь взад-вперед, чтобы размять ноги. Уровень напряжения не понизился ни на йоту, зато сегодня почти никому не пришло в голову поругаться на его станции. Только какой-то толстый мужчина орал в трубку про развод. После дежурной фразы Куникиды он в лёгком удивлении уставился на него, а потом сказал жене:
— Ладно, потом разберёмся. А то тут ангел прицепился, — и сбросил трубку.
Сейчас Куникида неспешно подошел к выходу и собрался развернуться, как вдруг заметил в толпе девушку с грустными карими глазами, короткими светлыми волосами и черном пиджаке. Она ехала на эскалаторе и крепко сжимала перила, словно они были спасительной соломинкой. Казалось, она решается на что-то.
— Надеюсь, её шаг не будет последним, — промелькнуло в голове Куникиды, и тот стал внимательнее следить за ней.
Тем временем девушка в черном пиджаке остановилась опасно близко к краю перрон. Совершенно очевидно, что она хочет покончить с собой именно здесь и именно этим вечером. Тут же сверкнул вдалеке яркий свет фар.
До трагедии всего одна минута. Бесполезная инструкция, гласящая словами остановить человека от самоубийства, или решительные действия, которые действительно спасут жизнь, но запрещены регламентом ангелов?..
— К черту все! — решил Куникида и рванул вперед.
Край перроны все ближе и ближе. Девушка, что уже занесла ногу над рельсами — тоже. Люди уже начинают кричать, чтобы она опомнилась, но без результатов. Колеса электрички жутко заскрежетали: видимо, машинист пытается остановить состав как можно скорее. Куникида обхватил суицидницу за талию — та с удивленным лицом повернулась к нему, а затем начала вырываться и кричать, что хочет умереть — и оттащил куда подальше.
— Меня понизят и отправят в тихий район, за который почти не платят, — пробормотал он про себя, не обращая никакого внимания на сопротивление, — зато я спас жизнь.
Отойдя на приличное расстояние, Куникида отпустил девушку, но положил руку на плечо, чтобы та не вернулась к путям.
— Как вас зовут? — спросил он спокойно, без всякого намёка на что-то долгосрочное.
— Хигучи, — неохотно ответила собеседница.
Куникида представился в ответ и начал задавать ненавязчивые вопросы, чтобы узнать, что случилось. В итоге выяснилось, что буквально два часа назад Хигучи бросил парень, назвав её настырной, хотя из кожи вон лезла, чтобы ему было хорошо.
— Ужас, — коротко отозвался Куникида.
— Только из-за этого она хотела сброситься? Действительно кошмар, — добавил он про себя с неодобрением.
К тому времени на часах пробило десять. Смена Куникиды наконец-то закончилась. Убедившись, что Хигучи стало гораздо лучше, он взял с неё твёрдое слово, что больше не спрыгнет с перрона и вообще не будет рисковать жизнью, и проводил до остановки. Там — вызвал такси. Хигучи попыталась вернуть деньги, но Куникида отказался от них наотрез. Он сделал это по совести, а не ради вознаграждения.