Asako • ивент: “Фицджеральд тяжело вздохнул — очевидно, от усталости

Фицджеральд тяжело вздохнул — очевидно, от усталости — и попросил подождать.
Теттё согласился. Похоже, телефон положили на стол и говорили тихо: он слышал приглушённые голоса этого циничного бизнесмена и молодой девушки (к слову, они говорили по-английски), — скорее всего, его подчиненной — быстрые шаги и непонятную возню. Вскоре в этой же трубке послышался тот самый голос, ради которого Теттё действовал.

— Теттё, ты?

Дзёно явно был очень слаб, но не терял себя. Как всегда, говорит с лёгкой издевкой.

— Конечно. Как ты там?

— Ещё не сдох, но забирай меня отсюда побыстрее. Домой хочу.

— Я все сделаю...

— Достаточно.

Это был Фицджеральд.

— Как видите, он вполне живой, — продолжал он. — Теперь...

— Ему плохо, — перебил Теттё. — Я все слышал. Что вы с ним делали?

— Ничего.

Ответ последовал слишком быстро. При всей своей невосприимчивости к интонациям Теттё понял, что Фицджеральд врет.

— Вы плохо с ним обращались. Он близок к смерти. Если умрет — это будут ваши проблемы. Хотя бы потому, что это будет выглядеть как убийство по неосторожности. Или настоящее убийство.

— Это угроза?

— Нет. Это факт.

Фицджеральд молчал долго: видимо, всерьёз задумался.

— Вы правы, — сказал он наконец. — Чего вы от меня хотите?

— Чтоб отвезли Дзёно в больницу. Координаты не нужны. Я найду его сам.

— Он не настолько плох, как вы думаете. Врачи не потребуются, однако распоряжусь, чтобы его привели в порядок. А то, гляди, и правда помрёт. С вас деньги.

— Вот и отлично. До свидания.

Теттё наконец-то положил телефон в карман и выдохнул. Наконец-то этот микро-ад закончился.

— Ну, что? — обеспокоенно спросил Тачихара. Во время переговоров активная мимика выдавала все его чувства — от ужаса и шока до восхищения и обратно в случайном порядке.

— Сайгику у Фицджеральда, — сообщил Теттё. — Нам нужно где-то откопать восемьдесят миллионов.

— Сколько, сколько?.. Ужас.

В эту же минуту снова трынькнул телефон. Доставая его, Теттё понадеялся, что это кто-то из друзей. Но нет, это Фицджеральд решил напомнить о себе.
«Кстати, если не принесёте деньги за указанный срок, то мне придётся продать его, — писал он. — Допустим, на органы. Для меня это крайне выгодно».
Опять он со своей выгодой! Его волнуют только деньги.
Теттё, стараясь подавить в себе искреннее возмущение — оно сейчас не к месту и ничем не поможет — прочитал сообщение вслух. Чтение каждый вечер для Дзёно дало свои плоды: дикция была максимально чёткая.

— Помянем беднягу, — помолчав, заметил Тачихара и тяжело вздохнул. К его лицу не хватало лишь траурной одежды.

— О чем ты? — Теттё внимательно посмотрел на него.

— О том! Вряд ли что-то поможет...

— Мда, ситуация тяжелая. Но что-нибудь придумаем.

Они нашли новую скамейку и сели. Тачихара пошарился в карманах, достал сигареты и, уточнив, не будет ли Теттё против, закурил. Тот внезапно обнаружил под ногами муравьёв и стал наблюдать за ними в надежде, что это натолкнет на решение проблемы...

— Кредит бесполезен, — сказал он после долгих раздумий так, как будто это совершенно очевидно.

— Это ещё почему? — Тачихара выкинул сигарету и потянулся за новой, но Теттё остановил его.

— Во-первых, бросай курить. Это вредно.

В ответ Тачихара лишь захихикал.

— Зожник проснулся. Ладно, что во-вторых?

— Во-вторых, нам, может быть, и дадут, — Теттё остался совершенно невозмутим. Тачихаре до Дзёно в плане насмешек очень далеко, — но как его выплачивать? Ни у кого из нас нет богатых родителей...

— Натурой! Ну, или можем продать себя в рабство.

— Будь серьезнее.

— Ладно, все. Умолкаю, — Тачихара действительно замолчал на короткое время. — А если работать пойдем?

— Тогда нас стопроцентно выгонят за прогулы. Если и прокатит, сессии точно не сдадим. А по второму кругу уже не примут. Останемся с тобой без вышки.

— А как же остальные? Ты сам собрал огромную кучу народу! Волонтёры, полиция! Друзья, в конце концов!

— Ну, те и другие останутся не в убытке. Как минимум, мы заставили хорошенько прогуляться по всему городу. А вот друзья... Мы не можем их подставить!

— Друзья познаются в беде.