Есть ночи, когда зима становится живым существом. Берёшь тальхарпу — и чувствуешь, как под пальцами шевелятся старые сказания, ещё до того, как их придумали.
Звук идёт низко, будто из-под чёрного снега. В нём — след волка, тень избы без окон, соль на губах странника и дыхание реки, которая знает имена, давно стёртые людьми.
Я играю про холод, но он отвечает теплом — странным, древним, как огонь в последней избе на краю мира. И кажется, что эта ночь слушает меня так, как никто никогда не слушал: не человеком — духом.
Побывал на Metallica в Бахрейне — и поймал неожиданное чувство, будто кто-то незаметно открыл чердак памяти. Стоишь, слушаешь, и вдруг всплывают те самые первые попытки играть их риффы, запах старых репточек, наши кривые каверы — всё сразу. Тогда я пытался кем то стать в гр. ДАИ. Ничего пафосного. Просто сильное ощущение «домашнего» внутри огромной арены. Как будто музыка взяла за руку и напомнила, зачем вообще мы когда-то начали всё это. И было странное ощущение — будто в небе над площадкой что-то щёлкнуло, и пространство на секунду перекосилось, как старый VHS. Но это было по-хорошему…
